– Очень вас прошу, – тихо вымолвил я, – попытайтесь вспомнить, вдруг Ирина называла имена каких-то своих друзей или любовников. Понимаете, она, может быть, жива, вдруг ее мучают, бьют…
– Да ничегошеньки мы не знаем! – сердито заявила Стася.
Карина кивнула:
– Хотели бы вам помочь, да как!
Алена опять промолчала. Я встал.
– Очень жаль. Не посоветуете, с кем еще можно поговорить?
Стася скривилась:
– Ну… в библиотеке Ритка Козлова сидит, может, ей чего известно.
– Это вряд ли, – безапелляционно заявила Карина, – хотя сходите, если делать нечего.
Я не выдержал и сурово поинтересовался:
– Чем же вас обидела Ирина, если вы не хотите дать ей малейшего шанса на спасение?
Стася и Карина захлопали слипшимися от туши ресницами.
– Мы к ней хорошо относились, – попыталась оправдаться Стася.
– Ага, – подвякнула Карина, – очень хорошо, только дружить с ней не хотели.
Глава 11
Я пошел по коридору, разыскивая дверь с табличкой «Библиотека». Неожиданно чья-то рука легко дернула меня за пиджак, и тихий голос произнес:
– Простите…
Я обернулся и увидел Алену.
– Простите, – повторила она, – вы уверены, что сведения о любовных приключениях Иры помогут вам отыскать ее?
– Естественно.
Алена покраснела.
– Понимаете… в общем… не ходите к Ритке, она совсем не в… я… ну… это…
– Вы что-то знаете?
Алена кивнула:
– Где здесь можно побеседовать? – обрадовался я.
– Лучше в кафе, – шепнула Алена, – тут рядышком, в соседнем доме.
Я сопроводил Алену в низкосортную забегаловку, усадил за шаткий столик с липкой пластмассовой столешницей и поманил сонную официантку.
Та нехотя приблизилась к нам и швырнула меню: тонкий листок бумаги, засунутый в файловую папку.
– Мне капуччино, – тихо попросила Алена.
– И мне, – из солидарности кивнул я.
Естественно, я не собирался даже пробовать бурду, которую сейчас принесут из кухни. Подавальщица приволокла чашки, над которыми колыхалась белая с коричневым пена, бросила на стол две жуткие алюминиевые ложки и отошла к стойке.
Алена взяла салфетку и принялась тщательно протирать ложку.
Я подавил улыбку. Привычка бывшего советского человека. Откуда она у девушки, сознательный возраст которой совпал с перестройкой? Это мы, питавшиеся в общепите, в столовых при учебных заведениях, НИИ, заводах и фабриках, всегда, прежде чем приступить к еде, тщательно полировали липкие, плохо вымытые ложки и вилки. Вот ножи практически не подвергались такой обработке. Но не потому, что их подавали чистыми, их просто в столовых отродясь не было.
