Понимаете, я обязательно бы знала, появись в жизни Наташи другой мужчина! Какая-то дикая история. Но я видела письма, они и впрямь написаны рукой моей несчастной подруги.
– А вы не пытались найти аманта[4] Наташи?
– Как? Обратного адреса в письмах не было, даже имя его отсутствовало, он подписывался: «Твой Тяпа», а она обращалась к нему: «Заинька», «Котик» или «сладкий мой».
– У Иры был кавалер?
Фира развела руками.
– Понятия не имею. Могу лишь сказать, что она проявила себя как благородный, порядочный человек.
Сеня ужасно переживал, когда Ира пропала, позвонил мне и, чуть не плача, спросил: «Ира не у тебя?» Когда с Катюшей случилось несчастье, он даже не вздрогнул, буркнул лишь: «Дурная материнская кровь, моего ничего нет», – а из-за Иры убивался. Бедная, бедная девочка. Небось ее мерзавцы убили, польстились на драгоценности и хорошую одежду. Сеня Ире ни в чем не отказывал, баловал, обвешивал золотом, он считал ее своей настоящей дочерью, а Катю не любил."
"Разговор иссяк. Следовало откланяться и уходить.
Но я никак не мог заставить себя встать с дивана. Фира смотрела на меня прекрасными бездонными глазами. В них застыло спокойное ожидание. И тут я, ощущая себя полным идиотом, почувствовал, как к моим щекам приливает кровь. Покраснев, словно глупый подросток, я совершенно неожиданно произнес.
– Фира, если вы сегодня свободны, мы могли бы пойти в ресторан или в Большой зал консерватории на концерт.
Госпожа Базилевич мягко улыбнулась, в ее лице не промелькнуло ни малейшего удивления, очевидно, она давно привыкла к тому, какое впечатление на мужчин производит ее красота.
Но она не успела мне ответить. Дверь класса приоткрылась, и в щель заглянул маленький, тощенький мужичонка самого плюгавенького вида.
– Фира, – пропищал он, – извини, мне надо ехать к Левушке, тебе придется одной домой отправляться.
– Надо так надо, – спокойно ответила Фира, не выказывая ни малейшего недовольства, – не волнуйся, милый!
Тщедушное существо кивнуло и исчезло. Я пребывал в состоянии легкой растерянности, вновь повисло молчание.
– Больше спасибо, – нарушила томительную паузу Фира, – но я замужем и не могу принять ваше предложение.
Я постарался сгрести в кучу все самообладание. Замужем? За этим сушеным кузнечиком? Однако каким образом сей невзрачный тип сумел окрутить такую женщину? Надо было уходить, и тут я от растерянности ляпнул уж совершенную глупость:
– Ну я же не предлагаю вам развестись. Просто сходим куда-нибудь, и все.
