– Слышать ничего не желаю! Очень часто продают двойные билеты, я хочу первой войти в вагон! Вава!!!
Понимая, что у нее сейчас начнется истерика, я встал на колени, прямо в февральскую грязь, и попытался вытащить один сапожок. Тщетная попытка, слишком тонкий каблук словно приварился к резине. Подошедший носильщик тоже потерпел неудачу. Подергав туда-сюда маменькину ногу, он вспотел и с чувством произнес:
– Ну бабы! Кто же такую обувь носит! Прямо насмерть встала. Вы бы себе чего попроще купили, на резиновом ходу, дешево и удобно, ни в жисть не поскользнетесь.
У меня жена хоть и помоложе будет, а давно такие приобрела…
Николетта разинула было рот, чтобы достойно ответить обнаглевшему мужику, но тут, как на грех, ожило радио.
– Граждане пассажиры, – понесся над нами равнодушно-металлический голос, – поезд номер…
– Ой, ой, – завопила маменька, – все, я опоздала! Идиоты!
– Не волнуйся, – пыхтел носильщик, – только посадку объявили. Состав за сорок пять минут до отъезда подают, ща мы тебя выкорчуем.
– Кретины, уроды, – плакала Николетта, – каким только образом ухитрились меня сюда запихнуть!
– Так я чего, – засопел носильщик, – я совсем ни при чем, и внук ваш тоже.
– Кто? – перестала биться в рыданиях Николетта. – Какой внук?
– Вот этот, – мужик ткнул в меня пальцем. – Мы вместе с ним бежали, вы одна сзади топали!
Я закрыл глаза. Все! Сейчас Николетта покажет нам небо в алмазах. И точно. Маменька секунду стояла с раскрытым ртом, потом издала вопль раненого бизона. Около нас мигом собралась толпа.
– Обокрали небось, – говорили одни.
– Не, в магазине обчистили, – предполагали другие.
– Теракт, – настаивали третьи, – эй, кого тут убили, дайте глянуть!
В конце концов из магазинчика высыпали продавцы. Разобравшись, в чем дело, они предложили свою помощь, и в конце концов одна из девочек придумала гениальный выход:
– Пусть она снимет сапоги, а мы скатаем дорожку, унесем ее в подсобку и там мигом вырежем каблуки.
– Глупости, – отмела это предложение маменька.
– Я что, должна стоять босиком на снегу?
– Вовсе нет, – стрельнула в мою сторону густо намазанными глазами девица, – я принесу вам обувку.
Мне ее идея показалась конструктивной, и, несмотря на сопротивление маменьки, мы приступили к ее осуществлению. Сначала Николетте принесли чудовищного вида кроссовки, размера эдак сорок шестого. Увидев, что ей предложили временно нацепить на ноги, маменька затрясла головой и категорично заявила:
– Ни за что! Хоть убейте.
