Что там? Тонна двести? Дюжина лошадей, армия каменотёсов с системой блоков, десять дней и десять ночей работы, чтоб установить Монолит⁇ Хык, тьфу.
Золотую плиту спёрла Чёрная белка минут за десять. Пока вы там держали оборону Хранилища, дурачьё.
Глава 9
И опечалились академики
Шокирующая новость в Академии перекрыла всё прочее. Появившийся чуть позже Благояр, который поднимал по тревоге свою группу в ночи, даже не поинтересовался, где я пропадал и почему меня не было в комнате. Хотя вначале всех адептов опрашивали с пристрастием, а про меня почему–то забыли.
Улеглось всё постепенно. Сами стали расходиться после часа ночи. Почти до рассвета сна ни в одном глазу. То о воровке думаю, то об Олеге, то о змее той гигантской.
В Академии своя Арена есть. На монстрах из Бестиария там и тренируются. А я думал, что мои паладины шутят так. Оказывается, старшекурсники там хорошо развлекаются. Судя по подслушанному мной разговору, там Морозова и заправляет.
Да она всей Академией, похоже, заправляет.
Противоречивые чувства к этой женщине теперь. Она добрая со мной, но при этом злая с другими. Она имеет большую власть, но при этом на острие атаки, лично на охоту за монстрами ходит. И очень рискует. А ради чего? Чтоб выманить некоего Тёмного.
Похоже, тут какое–то серьёзное уже долговременное противостояние. Где главное оружие врага — это крутой волколак. Мне вот интересно, какую роль во всём этом играет Могута?
В первой половине следующего дня все занятия были отменены.
А во второй отменилось и торжество в Зале заседаний по случаю награждения адептов за якобы помощь в ратном деле против половцев.
Не думаю, что Максимилиан и прочие ушлые детки князей обломались. Уверен, всё провели по формальному признаку и так. То есть награды нашли своих героев без огласки.
Днём пришёл за мной гонец с требованием явиться к Морозовой. В груди похолодело, когда появившийся мужчина в красной мантии со злостью вызвал меня с тренировочной площадки, где мы в принципе просто баловались за неимением дел.
Когда я двинулся за дядькой, которому недавно дал в нос, то снова вспомнил о Бестиарии и Олеге. И о том, что там много свободных камер.
Ведь, по большому счёту я — тоже экспонат, какой ещё поискать.
Увидев в коридоре перед кабинетом графини обоих адептов, с которыми мы ходили недавно на вылазку, и Ясмину, я выдохнул с облегчением. Мы покивали друг другу, не раскрывая ртов. Все какие–то удручённые стоят.
