— Начнем с шипучки?
Сергей поморщился:
— Терпеть не могу эту газированную мочу ослиную!
— Так положено, Серый! Все же Новый год, а не День танкиста!
— Ну, наливай! Черт с ним! Немного можно!
Выпили шампанского, закурили. Говорили ни о чем, так, высказывая мысли, что сами приходили в голову. Правда, все они касались службы. Выкурив по сигарете и допив «Советское» полусладкое, закусили стандартной тушенкой.
Василий взглянул на брата:
— Че сидишь, Серег? Вытаскивай фляжку со спиртом! Пора разогреться как следует!
Сергей посмотрел на Самонченко:
— А не рано ли? Может, дождемся, пока офицеры прошмонают казарму.
Ведь ротный обещал вернуться?
Старшина ответил:
— Обещал. Только не сказал, когда именно! И добавил, что Катасов останется в роте до утра.
Василий Чекурин пренебрежительно скривился:
— Нашел, кого шугаться! Летеха, наверняка, ужрется в задницу. Ему стоит пробку понюхать, и все, идет вразнос. Да и ротный пьян наверняка будет. А мы сидим с его разрешения! Так что, думаю, можно и спиртику глотнуть!
Старшина хотел уже согласиться, как в дверь ударили сапогом, и раздался сильно пьяный голос лейтенанта Катасова:
— Открывай, Самонченко, или я к чертям собачьим всю твою каптерку переверну!
Сержант в сердцах сплюнул на пол:
— Вот, бля, принесло урода! А он готовый — дурак! Будет сейчас шухер устраивать, мать его!
Но ответил:
— Минуту, товарищ лейтенант, открываю.
В ответ тишина.
Старшина взглянул на сержантов:
— Ушел, что ли?
Сергей предположил:
— Может, в сортир подался? Но ты открывай, а то этот черт, точняк, разнос устроит!
Самонченко открыл дверь.
За ней никого. И только приглядевшись к рядам кроватей, увидел на собственной койке лейтенанта. Тот, широко раскинув руки, в распахнутой шинели и сапогах, уже спал мертвым сном.
Старшина только и смог произнести:
— Да! Это ж надо так! Только что базарил, и уже в отключке!
Сзади Василий спросил:
— Ну, че там?
Самонченко ответил:
— Вилы, Вася! В отключке наш летеха!
— Точно?
— Сам глянь! На моей койке дрыхнет!
Сержант посмотрел на офицера:
— Да! Силен жрать огненную воду наш лейтенант.
Как-то раз он при мне пузырь из горла не отрываясь заглотил, ничего, стоял на ногах, даже взводом командовал на плацу. Это же сколько он сегодня на грудь кинул? Не меньше литра, точняк!
Старшина проговорил:
— Если не больше! Ну и хер с ним! Главное, теперь ротный до утра не явится, раз Катасова в казарму отправил.
