Сургин извлек из кармана пистолет, сняв его с предохранителя.
На что Леха лишь рассмеялся:
— Ты че, дурак, хочешь меня своей газовой пшикалкой напугать? Ну, пальни разок! Только потом я тебе вместе с игрушкой обе клешни вырву.
Он продолжил сближение и находился уже в шагах трех от майора. Водила и допустить не мог, что у мужика, которого он собрался сделать, боевое оружие. Да и откуда этому оружию взяться у обычного с вида обывателя, пусть и владельца иномарки.
Андрей повернул пистолет в сторону лежащих возле пленки подельников Лехи и выстрелил.
Литровая бутылка водки разлетелась на осколки, один из которых вонзился тому, кто ранее призывал Леху поторопиться разделаться с Сургиным, в щеку и прилично рассек ее.
Выстрел и его последствия мгновенно остановили водителя джипа. Он понял, что в руках неизвестного мужика не газовый пистолет, а настоящий, боевой «ПМ».
Майор между тем перевел ствол на Леху и спросил:
— Ну и как стреляет пшикалка? Нормально бьет, не правда ли?
Водитель джипа замямлил:
— Ты это… ладно… хорош! Завязывай! Шуток не понимаешь?
Андрей усмехнулся:
— Нет, не понимаю.
Такой вот я непонятливый.
И приказал:
— Пошел к дружкам, быстро!
Леха повиновался без лишних разговоров. Два его собрата с изумлением и страхом смотрели на приближающегося мужика с боевым «ПМ» в руке. Подраненный и о ране своей забыл, убрав платок со щеки, открыв путь обильно текущей крови.
Майор остановился перед ними, пропустив водилу вперед:
— Ну и как дальше будем разговаривать? Вы по-прежнему желаете, чтобы я отдал вам супругу, а сам на время удалился?
Ответил тот, что был постарше:
— Ты если что, извини! Сам видишь, выпили малость, а насчет жены, так это… на самом деле пошутили.
Андрей бросил на него острый, как кинжал, взгляд. Взглядом, заставившим старшего троицы почувствовать, как по спине начали стекать холодные капли пота. В глазах неизвестного мужчины он увидел то, что Андрей всегда пытался скрыть. А именно безжалостную решимость безо всяких эмоций пристрелить того, кого он посчитает врагом.
И еще этот старший понял, что стоящий перед ними мужчина не обычный обыватель, пусть и вооруженный, что перед ним сила, против которой сам старший вместе с дружками не более, чем клопы, которых эта сила в состоянии реально и спокойно раздавить. Поэтому, приложив руку к груди, спертым тихим хриплым голосом произнес:
— Клянусь, мы никогда и никому больше не принесем вреда! Только отпусти! А за весь базар, если можешь, извини.
