Выглядел он при этом потрясенным и возмущенным одновременно.
— Что? — я невинно захлопала глазами.
Мужчина снова предпочел промолчать.
— А как вас зовут?
Он не ответил. Продолжал вести в танце молчаливо и отстраненно.
Впрочем, чему удивляться? Никто и никогда не смел посягнуть на невесту шиага. А тем, кто работает в академии, вероятно, не раз об этом запрете напоминают.
Однако я сдаваться не собиралась. Здесь главное — не переусердствовать. В конце концов, грязно домогаться его прямо во время танца — это будет уже перебор.
Но… пусть видят, что невеста из меня так себе, если уж к обычному человеку, партнеру для танцев, пристаю. Пусть самодовольные шиаги, если узнают, решат, будто у меня нет вкуса. А руководство академии постесняется представлять меня на приеме.
— Так нечестно. Ну же, назовите свое имя, ведь вы мое знаете!
Мужчина продолжал упорно молчать. Но, кажется, у него задергался глаз. Тот самый, в который я ненароком рукой угодила."
"На самом деле я хотела привлечь внимание преподавательницы.
Хотела, чтобы меня отчитали у всех на глазах за неподобающее, недостойное невесты шиага поведение. Испорчу себе репутацию? Плевать! Если без этого не обойтись, придется пойти на такие жертвы, чтобы самой не стать жертвой кого-нибудь из этих шиагов, слишком наглых, слишком много себе позволяющих.
Снова прокрутившись вокруг своей оси, я не рассчитала и угодила прямо в объятия партнера. Но не испугалась, не отпрянула неловко. Наоборот, прильнула к нему, приложила к груди руку, погладила кончиками пальцев и прошептала:
— Вы такой сильный, такой мускулистый… Пожалуйста, я хочу знать ваше имя!
Мужчина поперхнулся.
Я все же отпрянула с лукавой улыбкой, как будто хотела скрыть свой порыв от посторонних глаз, но…
На полу под ногами внезапно мелькнула странная тень. А спустя мгновение прямо в воздухе между мной и моим партнером образовался уже знакомый дымок, только было его не так много, как обычно. Дымок черной змейкой устремился к моему партнеру, оплел его горло и вздернул вверх.
Девушки завизжали. Преподавательница застыла неподалеку от нас.
А мужчина хрипел. Хватался руками за шею, пытался сорвать с себя черную нить, однако безрезультатно. Лицо приобрело синеватый оттенок, ноги страшно задергались.
— Пожалуйста, не надо! Прекрати! — закричала я.
Дымок стал более отчетливым, приобрел форму — сначала руки, потом и всего мужского силуэта. Впрочем, это был только струящийся, сотканный из дыма силуэт. И, кажется, шиаг ослабил хватку.
