Что в лицо смотрю, даже после того, как ударит… Ему хотелось, что отвернулась, чтоб заскулила униженно. Именно эту реакцию он называл правильной, мягкой, женской… Уступчивость, мудрость, понимание… Три кита, на которых держатся правильные, гармоничные отношения…
Каз смотрит мне в глаза, не позволяя уйти, но и попыток больше прикоснуться не делает. Просто изучает мое лицо, да так внимательно и жадно, что мне снова кажется, будто он что-то ищет во мне. Знакомое и давно утерянное. Ищет, потому что жаждет это утерянное обрести.
— Маруся… — тихо говорит он, и его голос, совсем не похожий на голос Алекса, совсем другой, низковатый, хриплый и приятный, на самом деле, неожиданно чуть-чуть успокаивает, — я тебе что-то плохое сделал? Напугал? Там, в клубе? В раздевалке? Если так, то прости меня, я не думал… Я немного растерялся… Черт…
Он неожиданно убирает руку, чуть отступает, проводит ладонью по волосам, ерошит их таким невыносимо мальчишеским очаровательным движением, что я еще больше успокаиваюсь. Он другой.
Он не давит. Не принуждает. А если и давит, то не осознает этого. Конечно, он же ничего не знает обо мне…
— Вы не причем, — решаю все же пояснить ему свое поведение. Потому что он не виноват, что когда-то мне на пути встретился Алекс… — Просто… Я очень занята, и у меня сейчас нет времени и сил на… общение…
— Так я тебя просто до дома довезу, — возражает он, — не будем разговаривать, если не хочешь.
— Нет, спасибо. Я правда… Не настроена.
— У тебя парень, что ли, есть? — хмурится он, брови сдвигаются к переносице, делая взгляд грозным и строгим.
— Да, — идея неожиданно кажется мне удачной. Не знаю, что во мне увидел этот красивый мужчина, не знаю, кого я ему напоминаю, но это и не важно. Главное, что он прав. У меня реально есть парень. И то, что этот парень в могиле, вообще ничего не меняет. Тень его рядом со мной. И это, похоже, на всю жизнь… — Да, у меня есть парень. До свидания.
Я отворачиваюсь, подхватываю ведро и швабру и иду в соседний коридор.
Спокойно, медленно, чувствуя, как между лопаток прожигает меня острый взгляд Каза.
Дохожу до угла, заворачиваю…
И ускоряюсь, насколько позволяет полное ведро воды.
Сердце, словно обезумев, прыгает в груди, клокочет в горле, перед глазами красные круги.
А в ушах все еще его голос, низкий и приятный до дрожи: “Ты меня прости… Я не думал… Я растерялся…”
Разве может такой мужчина так говорить? Признаваться в слабости? Женщине?
Глава 18
Комната отдыха для медработников очень даже уютная.
