Я прикрываю глаза и прямо вижу перед собой эту картину, застываю, машинально прикидывая, как можно было бы изобразить такую борьбу, постепенно переходящую в симбиоз… И лучи света, пронизывающие крону дуба, и листья осинки, точно поворачивающиеся именно в эту сторону… Тонкость ствола, грубость коры… Можно крупно. Маслом. Да… Масло — это универсально, люблю с ним работать, мягкий, пластичный материал, есть возможность буквально передвинуть объекты… И даже сделать подмалевок, а потом его полностью закрасить… Или расставить по-другому акценты.
И запах масла, замешанного на растворителе, особенный… И…
Швабра натыкается на какое-то препятствие, ойкаю.
Похоже, кому-то ноги помыла грязной водой!
Вот, черт, опять я со своими фантазиями! Увлеклась. Определенно, надо что-то с этим делать. С моей тупейшей способностью полностью отключаться от реальности, обдумывая тот или иной сюжет для будущей работы.
— Простите, пожалуйста! Простите, я…
Поднимаю огорченный взгляд от стильных темных кроссовок, явно дорогих, черт, как не повезло-то… Испортила…
И замираю с открытым ртом, прямо на середине процесса извинений.
Каз стоит так близко, что кажется, еще шаг, и просто прижмется ко мне!
Моргаю, глупо и по-детски пугаясь опять, давлюсь воздухом и торопливо отступаю на шаг назад, совершенно не думая, как это выглядит. Побег? Трусость? Малахольность? Идиотизм? Не важно. Главное, подальше. А то слишком близко, чересчур.
— Вот ты где работаешь, значит? — Каз, в самом начале моего побега насмешливо приподнявший бровь, теперь осматривает меня медленно, тягуче, обстоятельно и со вкусом.
И в этот момент опять напоминает мне Алекса! Тот тоже так смотрел… В самом начале. Когда еще я не знала, кто он такой, и радовалась этому вниманию, ощущая, как в груди все стонет и одновременно замирает в сладком, будоражащем предчувствии… Чего-то хорошего. Чудесного. Волшебного.
Воспоминания служат отличным ведром холодной воды на макушку, я мгновенно прихожу в себя и отстраненно киваю.
— Да, здесь.
Надеюсь, голос мой звучит достаточно холодно и спокойно. Хватит уже пугаться чужой, мертвой тени. И, даже если бы Алекс был жив и появился тут… Ну вот что бы он мне сделал? Ничего! Ровным счетом ничего!
Я уже давно не глупая, запуганная им девчонка, боящаяся признаться в том, что происходит, даже маме.
Я уже другая. Благодаря ему, кстати, тоже.
Голова моя холодна, мысли в ней правильные, все в порядке.
