И руки Каза везде, настойчивые, опытные, гладят в этой темноте и тоже отказывают в стеснении.
Я не успеваю, ничего не успеваю сделать!
Только реагирую, с огромным изумлением ощущая, как тело, вместо того, чтоб привычно замереть в ожидании неминуемой боли, чего подспудно ждала все это время, опасалась и считала чем-то неизменным, совсем по-другому себя ведет, отзывается на каждое прикосновение твердых, нахальных рук.
Матрас под нами жесткий, практически не прогибается, простынь холодит обнаженную кожу… Когда он успел меня раздеть? Как я этого не заметила?
Я словно в мареве, в сладком, волнующем мраке, плотном и тяжелом.
Давит грудь, тяжело дышать, и я хватаю раскаленный воздух сухими губами в те моменты, когда Каз позволяет мне это сделать. Когда целует ниже, исследуя шею, грудь, живот…
Это так… Это… Это разве так бывает? Это разве со мной?
Странный выверт сознания, когда я пыталась отстраниться и посмотреть со стороны на происходящее, полностью проходит, исчезает. И теперь я вся в процессе, вся — в нем.
Поглощена, заворожена, растеряна…
Каз не нежный, совсем нет, иногда, сквозь марево безумия, поглотившего меня, я чувствую легкую тянущую боль от слишком сильной хватки на запястьях, от поцелуев-укусов на шее и груди, дрожу от того, что он рычит, несдержанно и страстно. Каждый звук этого рычания отдается во мне, резонирует, заставляет ответно стонать, поскуливать, словно… Словно животное.
Я, несмотря на попытки настроить себя на то, что будет, морально уговорить, успокоить, оказываюсь совершенно не готова к случившемуся.
У меня совсем нет понимания, как это должно происходить с тем, кто нравится. О ком думаешь, кого хочешь… А я, оказывается, хотела… Просто не могла себе в этом признаться, просто пряталась от себя, невероятно боясь повторения истории, боясь боли, отвращения, ударов…
И сейчас я шокирована, оглушена происходящим.
Каз опять что-то шепчет, опять целует, гладит, везде, везде гладит! Он совершенно открыт, бесстыден, но это так естественно, так правильно…
И глаза его в полумраке комнаты горят не злобой и удовлетворением от того, что получил желаемое, заставил, а страстью, желанием.
Мне сейчас кажется, что он сам не понимает, что между нами происходит, сам удивлен, обескуражен."
"— Маруся… Моя… Маруся… — шепчет он, и меня качает на волнах его страсти, и все так тесно, так горячо внутри. Так полно. Я впервые ощущаю все внутренние мышцы, все тонкие, словно оголенные нервные окончания.
Я умираю от этой новизны.
