Потому решаюсь спросить:
— А мы куда?
— Домой ко мне, — спокойно говорит Каз, и этот тон вообще никак не сочетается с его видом и напряжением, разлитым в салоне.
— А-а-а… — я обескураженно замолкаю, осознавая, что неправильно истолковала мотивы Каза.
— Марусь, я прошу тебя, — все так же спокойно продолжает Каз, по-прежнему не глядя на меня, — не говори со мной сейчас.
— Почему? — шепчу я испуганно, наблюдая, как за окном все быстрее и быстрее проносятся дома.
— Потому что не железный! — внезапно рявкает Каз, и я вжимаюсь в кресло, испуганно глядя на него, — до дома ведь не доедем!
Я в изумлении смотрю на его лицо, потом на белые костяшки пальцев, вцепившихся в руль…
И послушно больше ничего не говорю.
Дома летят мимо, словно в танце завихряясь вокруг нас, и у меня голова кружится от того, что будет дальше.
Нас неумолимо притягивает друг к другу этим наращивающим силу ураганом.
И возможности повернуть все вспять нет ни у кого.
Ни у меня, ни у Каза.
Глава 41
Каз живет в центре Ново-речного, в недавно построенном комплексе, про который я даже что-то слышала, несмотря на то, что не местная.
Несколько высоток из стекла и хрома, невероятно изящных, словно прокалывающих небо своими шпилями, благоустроенная территория, въезд через шлагбаум.
Не крепость, но и просто так не попасть.
Мы проезжаем первую высотку, тормозим перед второй.
Каз выходит из машины, открывает мне дверь и молча вытягивает за руку из салона. Вытягивает, потому что я сама мешкаю, вожусь с ремнем, потом путаюсь в рукавах кофты, потом… А потом оказываюсь в его руках.
Каз как-то очень ловко подхватывает меня, приподнимает вверх, заставляя наши губы снова встретиться.
И оглушает новым уровнем поцелуя. Жестким, каким-то болезненно-жадным, подавляющим.
Ощущение, что он долго-долго сдерживался, и теперь перестал.
Меня поглощает это чувство, погружает в какой-то странный транс, когда словно со стороны видишь происходящее, и часть тебя в нем не принимает участия.
Лишь наблюдает.
И, наблюдая, понимает, что ничего не сможет поменять, никак не сумеет повернуть ситуацию вспять… От этого накатывает волнами обреченное спокойствие, и я покорна его силе и власти."
"И покорна Казу, явно желающему получить сейчас все, чего он так долго хотел.
Возможно, что даже я в этом участвую опосредованно, потому что эмоции эти бешеные, в водовороте которых я оказываюсь благодаря жадности и страсти Каза — это не для меня.
