Осознание случившегося больно бьет по коленкам и по голове сразу же.
Я только что позволила Казу себя целовать.
В чужом доме.
На работе.
Совершенно забывшись в этом поцелуе, отключив голову!
Я с ума сошла, что ли?
Упираюсь сильнее в каменные, недвижимые плечи Каза, естественно, не добиваясь никакого внятного результата!
Он держит, смотрит на меня, судя по всему, медленней возвращаясь в реальность… И не собираясь отпускать.
Теперь это начинает пугать.
То, что совсем недавно вообще не настораживало, воспринималось защитой, каменной стеной, отгораживающей от всего мира, сейчас, когда в самом деле хочу свободы и не получаю ее, выбивает из колеи и заставляет цепенеть от страха.
Упираюсь сильнее, шепчу едва слышно, умоляюще:
— Пожалуйста… Пожалуйста…
Он не реагирует, держит, и все внутри обреченно сжимается. Не пустит… Захочет продолжения.
Почему бы и нет? Я же… Я же согласилась практически. Я же сама тянулась, сама позволяла. Раздразнила…
Алекс всегда говорил, что я сама виновата во всем.
Раздразнила, а потом заднюю дала. Потому и получила. А была бы ласковой…
Как обычно, мысли об Алексе вызывают панику пополам со ступором. Я ощущаю, как все внутри напрягается в ожидании неминуемого продолжения, и тело само реагирует так, чтоб получить как можно меньше боли. Послушно обмякает, перестает сопротивляться.
Правда, эта слабость длится всего мгновение, словно я погружаюсь под воду с головой, а затем резко выныриваю за глотком воздуха и дополнительными секундами жизни.
Слабость преодолевается сама собой, я выпрямляюсь, вскидываю подбородок и смотрю в упор на Каза. Прямо в глаза, с расширенными зрачками и отголосками сладкого безумия в них.
Не будет больше такого, как с Алексом. Не будет! Я другая уже! И мужчина рядом другой. Он способен понять и остановиться. Или… Или у меня все очень, очень плохо…
Но думать об этом сейчас — смерти подобно.
А потому — не думаю.
И надеюсь, очень-очень надеюсь…
Каз наклоняется еще чуть-чуть, усмехается, тепло выдыхает мне в губы:
— Не бойся, Марусь… Никто ничего не скажет… Сейчас мы выйдем, и я отвезу тебя за племяшом, хорошо?
Киваю, отпуская напряжение теплой волной по телу, не в силах произнести больше ни слова.
"
"Да и не нужны слова. Мне не требуется его молить, убеждать подождать, не делать со мной того, на что я сейчас не готова, не хочу… Он сам это понимает.
