Сюда включались собственно гости (сто пятьдесят семь человек), музыканты (человек тридцать) и слуги Эпине-Брокара, большинство из которых уже искали себе другое место. Особенно Видок желал знать, не наметилось ли в поведении кого-нибудь из гостей, слуг или музыкантов каких-либо странностей, после того как убили Эпине-Брокара…
– Вот так-то, – удовлетворенно произнес Видок, когда наконец остался наедине с Алексеем и Полиной. – Слежка в нашем деле – все! А если и не все, – тотчас же поправился он, – то половина дела уж точно.
Следует отметить, что при своих «мальчиках» Видок и словом не обмолвился о шкатулке из фиалкового дерева, предоставив им гадать, что же за дело они расследуют.
– Кое о чем вы все-таки забыли, – заметил Алексей.
Видок быстро повернулся и окинул его пронизывающим взглядом.
– О чем же?
– О месье Мертеле или Бретеле, которому был адресован мятый конверт. Когда мы поедем в Рим?
– В самом деле, – согласилась Полина, – как раз Рима нам и не хватало!
На физиономии Видока выразилось величайшее раздражение.
Он сел за стол и забарабанил по нему пальцами.
– Рим, Рим… – бурчал старый сыщик себе под нос. – На кой мне сдался ваш Рим? Что я там буду делать? Шкатулка-то в Париже!
– Послушайте, – сказал Алексей, присев на край стола, – я уверен: письма, написанные много лет назад, и последнее отправлены одним и тем же человеком. Разве вы не хотите узнать, кто он такой? Ведь узнай мы имя автора – расследование бы намного продвинулось вперед.
– Откуда я знаю, – проворчал Видок, – что вы не выдумали этого человека и Рим заодно, чтобы увести меня от моего плана расследования? – Сыщик покосился на Полину.
– Ваша спутница не видела содержимого шкатулки, и мне приходится полагаться только на ваши слова.
Алексей в негодовании выпрямился.
– Я сам могу поехать в Рим, – предложил он.
– Эй, эй, – сварливо пропыхтел Видок, – не гоните лошадей! Давайте-ка, расскажите мне еще раз обо всем, что видели в шкатулке.
И вновь Алексей терпеливо повторил свой рассказ и выводы, к которым пришел.
– Значит, письма пожелтели от времени?
– Да.
– А конверт был обычным, и у вас сложилось впечатление, что он был надписан сравнительно недавно?
– Верно.
– Сдается мне, – вздохнул Видок, – что разгадка нашего дела кроется именно в письмах сорокалетней давности, а вовсе не в каком-то дурацком конверте. Ведь ограбление произошло как раз сорок лет назад. Связка писем была тонкой или толстой?
Алексей задумался.
– Тонкой. Я бы сказал, там было всего три или четыре письма.
