Алексей вздохнул: так, понятно… Сначала охранник вора, теперь наемный убийца… Все одно к одному.
«А ему очень идет, когда он сердится, – подумала Полина. – Принц крови, надо же!»
– Месье Новосильцев, мне надо сделать кое-какие покупки, – объявила она. – Я должна приобрести очень-очень важные и нужные вещи!
– Сожалею, сударыня, – ответил Серж, кланяясь, – но впредь до особого разрешения барона вас запрещено выпускать из особняка.
И, мило улыбнувшись, сотрудник посольства удалился, довольный собой.
– Все-таки пленники, – констатировал Алексей.
– Но мы ничего не сделали! – возмутилась Полина. (Дуэль и попытка ограбления, само собой, в счет не шли.)
– Судя по всему, это и вменяют нам в вину.
От посольских слуг Алексей узнал, что о Матвее по-прежнему нет никаких известий, а преданный кучер Тимофей как в воду канул. Однако вскоре на окраине были обнаружены тела двух мужчин с огнестрельными ранениями. Один, убитый наповал, оказался Тимофеем, второй, который получил пулю в голову, но остался жив, – Матвеем.
– Он сможет что-нибудь рассказать? – тревожно спросила Полина. – Что с ними произошло?
– Матвей лежит в беспамятстве, – угрюмо ответил Алексей. – И ему очень повезет, если он сумеет выкарабкаться.
Барон М. навестил особых агентов и дал им понять, что дела их плохи. Кое-кто заметил карету Тимофея у особняка Эпине-Брокара, и полиция недалека от того, чтобы связать убийство авантюриста де Шеврана с таинственным нападением на двух русских. А тут еще и дуэль, так некстати привлекшая внимание парижского света!
– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы замять это дело, – сказал посол.
– Мы пустили слух, что вы были ранены на дуэли, и теперь вам придется уехать.
Признаться, на иной исход Алексей и не рассчитывал. Полина молчала, сжав губы, и вид ее не предвещал ничего хорошего.
– Боюсь, – признался посол, – больше я ничего не смогу для вас сделать.
Когда барон ушел, Полина внезапно залилась слезами.
– Полина Степановна! Что с вами?
– Портрет! – простонала Полина. – Портрет Лёвушки! Я только сегодня заметила… Маша и ваш слуга… перевезли все вещи… а портрет забыли.
Я на стену его повесила…"
"Барышня топнула ножкой по ковру и зарыдала еще громче.
В офицерской среде все знают друг друга, и надо сказать, что Каверин, наслышанный о Лёвушке, считал друга детства мадемуазель Серовой редкостным болваном. Но Алексея тронуло волнение Полины, и он стал ее успокаивать: мол, отъезд ведь не прямо сейчас предстоит, за портретом можно послать Машу или Григория.
