– С первого же выпада, черт возьми!
Секундант Максима бросился к своему другу, распростертому на траве. Лучший фехтовальщик Парижа не двигался.
– Вы… Вы убили его! – дрожащим голосом вскричал юноша, заламывая руки.
К поверженному противнику кинулся доктор, уронив от волнения цилиндр. Перрен меж тем тряс руку Каверину.
– Не думал я, что мне доведется увидеть такой удар! Черт возьми, как славно вы прикололи ему бутоньерку!
– Простите? – удивился Алексей.
– То есть продырявили его, я хотел сказать, – поправился собеседник.
И тут же насторожился: – Однако мне кажется, сюда кто-то идет!
Каверин ни капли не удивился, когда из-за деревьев выступила Полина. Особая агентесса нумер два была бледна, но силилась улыбнуться.
– Я велела кучеру ехать за вами, – объяснила барышня. – Он мертв?
– Полагаю, да, что меня нисколько не волнует, – ответил Алексей спокойно.
Месье Перрен пристально оглядел Полину и, подняв бровь, обернулся к дуэлянту.
– Прошу прощения, – необычайно вежливо осведомился старик, – это ваша супруга?
Собственно говоря, на такой вопрос, по легенде, полагалось отвечать «невеста», но Каверин отчего-то замешкался с ответом.
– А кто такая та женщина? – спросила Полина, подходя к нему и кивая на людей возле распростертого на земле тела.
– Женщина? – поразился Алексей.
– Мужчина никогда не станет так заламывать руки, в каком бы отчаянии он ни был, – объяснила Полина своим невыносимым назидательным тоном. – Впрочем, еще когда спутник графа шел рядом, выдувая мыльные пузыри, я сразу же подумала: что-то тут не так.
Так кто она?
Алексей пожал плечами и, обернувшись к Перрену, спросил у него, верно ли, что Луи Робер на самом деле – не Луи, а некоторым образом наоборот.
– Э… – в смущении проговорил Перрен, – вы совершенно правы, мадам…
– Мадемуазель, – подсказала Полина, милостиво улыбнувшись.
– Это, кхм, любовница покойного, Анжелика де Вильбуа. Она иногда сопровождала его в мужском платье.
Алексей вздохнул. Париж – город, находящийся выше его разумения.
О всяком ему доводилось слышать, но чтобы любовница повсюду следовала за предметом своей страсти, переодевшись мужчиной… Положительно, мир менялся только к худшему!
– И вы не сказали мне, что второй секундант – женщина? – возмутился офицер.
– Я решил, что ни к чему отвлекать вас несущественными деталями, – объяснил Перрен, ухмыляясь.
К ним подошел мрачный Ксавье Марке, который подобрал свой цилиндр и теперь отряхивал его от грязи.
