– Вам нужен месье Полан? Но он уехал…
Полина глубоко вздохнула. Итак, все оказалось зря. Прибудут в Париж с отчетом к Видоку, а похвастаться им будет совершенно нечем.
– Когда уехал? Случайно, не в феврале? – спросил Алексей.
– Да, месье. Где-то в самом конце месяца…
Опять этот треклятый февраль, черт его подери! Что за дата такая, если два человека, один – в Риме, другой – в Раматюэле, как по мановению волшебной палочки, снимаются с места и исчезают без следа?
– А на виллу можно взглянуть? – спросила Полина.
– У меня один родственник болен чахоткой. Возможно, он захочет жить здесь.
Сопровождаемые немолодой костлявой женщиной, которая присматривала за домом, агенты обошли комнаты.
– Дом принадлежит месье Полану?
– Нет, он только его снимал.
– Может быть, он оставил адрес, по которому с ним можно связаться? – спросила Полина. – Я хотела бы спросить его впечатления по поводу жизни здесь, – быстро добавила она.
– Мне неизвестно, как с ним связаться, – последовал ответ. – Он уехал внезапно, сказал, что у него важное дело.
Впрочем, не знаю, какие у него могут быть дела, он был так болен…
– Болен? – насторожился Алексей.
– Да. Все время лежал в постели, редко выходил.
Полина не стала говорить, что это еще ничего не доказывало. Таинственный месье Полан мог быть действительно болен – но мог и выдумать болезнь в качестве предлога, чтобы нигде не показываться.
– Как он выглядел? – допытывался Алексей. – Кажется, я был одно время знаком с его кузеном. Тот высокий…
– Нет, месье Полан невысокий, это точно.
Правда, я почти его не видела…
– Откуда же вы тогда знаете, что он невысокий? – не удержалась Полина.
– Мне однажды отдали стирать его костюм, мадам, – с готовностью ответила женщина.
Мысленно особые агенты воздали хвалу женской наблюдательности.
– А что еще вы можете о нем сказать? Какой он вообще из себя?
– Старый… Ему лет семьдесят, не меньше. Голова совсем седая. Глаза, по-моему, голубые, такие пронзительные… Иногда, когда ему делалось малость получше, он ходил гулять – долго стоял на берегу, смотрел на море… По-моему, ему было очень тяжело.
Алексей закусил губу. Старик… Семьдесят лет… Значит, в 1792 году ему было лет двадцать шесть. Мог ли он что-то знать о краже драгоценностей? Несомненно.
«Но при чем тут Рим, – подумала Полина, – и пресловутый Мертель-Карон?»
– Наверное, для содержания такой виллы нужно много людей, – вслух предположила она. – Сколько слуг было у месье Полана?
– Один.
– Всего один?
– Да.
