– Да уж, синьор Карон был веселый, как покойник, это точно. Никогда слова лишнего не скажет. Себе на уме. Никогда не пил, только дымил вовсю своей трубкой. Вы надолго в Рим?
Алексей поспешил успокоить хозяйку, что да, надолго, и вновь повернул разговор на интересующего его Мертеля-Карона.
– Чем он занимался?
– Ничем. Иногда уходил, но в основном сидел сиднем в своей комнате.
– А кто-нибудь бывал у него?
– Да нет. Кому он нужен такой? – пожала плечами хозяйка. – Платил в срок, и на том спасибо.
– А когда именно синьор Карон уходил? – допытывался Алексей. – Не по четвергам ли?
– Да, по четвергам его обычно не бывало до обеда, а то и до вечера.
Молодой человек прикинул мысленно: отсюда до почты и потом обратно… Однако долго жилец отсутствовал.
– Он писал письма?
– Никогда.
Черт возьми, но не мог же Мертель-Карон торчать на почте столько времени. Куда же он еще мог заходить?
И тут Алексея осенило. Мертель-Карон был лишь получателем писем, а затем он передавал их кому-то.
Кому же?
И почему мужчина так таинственно исчез в конце февраля? Что же произошло такого, что он собрался и спешно съехал? Может быть, это как-то связано с мятым конвертом?
– Вот его комната, – сказала хозяйка.
Мебель стояла на своих местах. Стол, два стула, кровать, таз для умывания, ночной горшок под покосившимся комодом. Алексей в изнеможении прислонился к косяку. Разгадка была так близко, под самым носом, но… Мертель-Карон уехал, и Каверин остался ни с чем.
– У него были книги? Ваш жилец хоть что-то читал?
На лице хозяйки выразилось бесконечное презрение.
– У него была сабля. Он ее начищал целыми днями.
Так, уже кое-что. Явно отставной военный. И синьор Веспуччи, чиновник на почте, тоже говорил о выправке получателя писем. Судя по возрасту, таинственный постоялец мог быть еще из тех, наполеоновских войск.
На всякий случай Алексей осмотрел мебель, но ничего особенного не нашел. На комоде он заметил круглое пятно, словно здесь что-то стояло.
– Что это? – спросил офицер, указывая на него.
– А тут у него бюст стоял, – сказала хозяйка. И добавила с оттенком легкого презрения, которое жители Рима питают к итальянцам, родившимся вдали от него: – Корсиканца.
«Значит, Мартель-Карон действительно служил когда-то в войсках Наполеона, – подумал Алексей. – Надо будет обязательно сказать Видоку. Ведь должны же где-то в архивах сохраниться списки личного состава, пусть и неполные».
