Леон построил ему дом рядом со своим. В награду за его заслуги перед организацией. Жорж и сам мог позаботиться о себе, но подарок принял. И не пренебрег возможностью жить рядом с Леоном, Андроном и Бобом – братья давно воссоединились со своими женами. Один жил в доме Бекаса, другой – в доме Гончара.
@B-MAX1 = В доме у Наташи собрались все. И только не было Леона.
@B-MAX1 = Жорж видел: Наташа очень переживает. И хотя она улыбается, пытается скрыть тоску в глазах, у нее это не очень получается.
@B-MAX1 = Ей хочется быть с Леоном.
Но тот не может ее простить. Два года уже прошло, а он все не забывает старое.
@B-MAX1 = Леон появился поздно. Уже подали кофе – пора было расходиться.
Пьяный, лицо окаменелое, взгляд мутный, глаза в одну точку устремлены, в руке бутылка. Шатаясь, он вошел в гостиную, остановился посреди комнаты. Устремил взгляд на Наташу.
– Поздравляю, – пробормотал он.
Наташа посмотрела на него грустно, печально вздохнула, встала и вышла из-за стола. Вместе с ней в другую комнату отправилась и Марго.
Только Леон этого как будто не заметил. Бухнулся на свободное место за столом, приложился к своей бутылке.
Жорж пытался с ним заговорить. Но бесполезно. Разбивались о глухую стену молчания и попытки Андрона с Бобом. Саши и Алисы не было. И эти упорхнули. Бабская солидарность – великое дело. Только Олеся осталась.
Леон смотрел куда-то вдаль и прикладывался к своей бутылке. Это его и доконало. На последнем глотке он что-то пробормотал и завалился на стол.
– Что с ним делать? – спросил Андрон.
И посмотрел на Жоржа.
– А чего, кладем на диван и сваливаем. Это ж его дом.
– И то дело, – согласился Боб. – Его отсюда никто не украдет.
– Разве что Наташа, – улыбнулась Олеся.
Братья забрали своих жен, Жорж – Олесю, и все ушли. В доме остались только Леон, Наташа и Марго.
* * *Леон проснулся среди ночи. Ужасно хотелось пить.
Он лежал на диване, в одежде. В своем доме. Кроме него, в огромной комнате никого не было. Не пытаясь вникать в ситуацию – голова совсем не соображала, – он встал и двинулся на кухню.
Там в холодильнике он обнаружил бутылку боржоми. И с жадностью заплутавшего в безводной пустыне припал к ней. Полегчало. Можно идти.
Длинным путем, через анфилады комнат, он шел, куда несли ноги. Голова раскалывалась от боли. Это ж надо было вчера так нажраться...
Он открыл дверь в свою спальню, зашел внутрь. Не включая свет, разделся. И полез под одеяло. Механически нащупал рукой тело Наташи, прижался к ней.
