– Зовут-то тебя как? – Леон с удивлением обнаружил, что не знает его имени."
"Все клички да клички. Будто собаки они, а не люди... Это же ненормально...
– Витей меня родители назвали, – кисло улыбнулся Мизинец. – Только они меня так и зовут...
– Да, дела, совсем мы с тобой опустились...
Леон понимал его. Они оба нормальные люди. С детства их учили делать добро и бороться со злом. Леону хотелось стать и летчиком, и космонавтом, и моряком, но никак не бандитом. Вите наверняка тоже. Но судьба обманула их.
Поставила на черную тропу. И они, как зомби, пошли по ней. С вытянутыми руками и выпученными глазами. В каждой руке по пистолету, в глазах – перекрестье прицела... В дерьме они по самые уши. А сверху на них капает кровавый дождь...
– Опустились, – горько вздохнул Мизинец. – И не подняться нам...
– Кто тебе такое сказал? – возразил Леон.
– Сам знаю...
– Да глупости...
Ему хотелось спорить с ним. Но вдруг он понял, что Мизинец прав.
Они могут бросить свое кровавое ремесло.
А что дальше? Им придется скрываться от Графа – отступников не прощают. Их будут искать. И не братва, а менты. Ведь их руки по локоть в крови. Только скажи Граф «уголовке» «фас», и на них устроят травлю. Их прищучат. Только до суда дело не дойдет – понятно, по какой причине... А если им все же суждено будет уйти и от братвы, и от ментов, вся их жизнь превратится в борьбу за существование. На нелегальном положении жизнь сладкой не бывает.
Если они останутся, то выйдут из воды сухими.
И дальше будут убивать. За это им будут платить хорошие деньги, обеспечивать прикрытие. Они уже сейчас на отличном счету – их может ожидать повышение. «Звено» под начало дадут, а может, и «бригаду». Война не будет длиться вечно. Когда-нибудь наступят спокойные времена. И кровь будет литься мелкими струйками, а не реками. И, возможно, сами они уже не будут жать на спусковые крючки. Для этого есть другие...
А потом Наташа... Несмотря ни на что, Леон по-прежнему любил ее. События последних дней затуманили ее образ – она как бы отдалилась.
Но сейчас все встало на свои места. Он не может без нее. И он должен бороться за свое счастье...
На пару с Мизинцем они опустошили два литра водки. Надрались, что называется, до чертиков. Леон не помнил, как добрался до постели. И мгновенно заснул...
Глава пятая
Тюремный врач констатировал смерть трех подследственных. Суицид, самоубийство. Не выдержали нервы у бедняг, повесились на полотенцах...
