— Зачем суд? Я и так все подпишу, — удивилась Данка, когда Волошин сообщил эту новость.
— Уверена? Тут тоже можно побороться, — не согласился он.
— Дядя Сережа, я хочу, чтобы этот мужчина навсегда исчез из моей жизни, — твердо сказала Дана. — И если можно сделать так, что он станет мне никем, я буду счастлива.
Волошин вгляделся в ее лицо и согласно кивнул.
— Хорошо. Тогда я поторгуюсь.
Откуда-то у Данки взялись адвокаты, они встретились с Баграевскими юристами и составили соглашение. В нем Дана признала фиктивность брака и подтвердила, что в ЗАГС они с Даниялом Баграевым приезжали в разное время, там не пересекались и вообще, она с ним едва знакома.
"
"В обмен на это Баграевы пообещали использовать все свое влияние, чтобы удалить по максимуму из сети информацию о сорванной свадьбе и о самой Данке. Суд состоялся через несколько дней и признал брак Данияла Баграева и Дании Литвиновой недействительным.
То ли эта новость подкосила Дану, то ли все пережитое дало о себе знать, но чувствовала она себя ужасно.
Постоянная слабость, тошнота, рвота, она не могла есть, ее преследовали запахи, от которых выворачивало наизнанку.
Они как раз только переехали и поселились в одной из служебных квартир, пока не найдется что-то подходящее. Ольга даже подумывала продать родительскую квартиру — все равно в ближайшие лет пять-десять путь в родной город был заказан — и купить жилье, а не снимать. Волошин посоветовал риэлтера, так что проблем с продажей не было.
Оля по рекомендации устроилась в стационар, в местном университете была кафедра иностранных языков, и Данкиными документами по переводу как раз занимались.
Здесь их никто не знал и не узнавал, а чтобы не было вопросов, решено было сменить Дане имя и фамилию. Волошин идею поддержал.
— Согласен. Пусть Баграевы и подсуетятся с информацией, но все же лучше, когда на новом месте с чистого листа. Выбирай имя, девочка, а фамилию возьмешь материну, девичью.
Долго не выбирали — Дария Бондарь, что тут еще выдумывать? Оле менять фамилию необходимости не было — Богдан, услышав, что она уезжает, в тот же день предложил руку и сердце.
Ольга пообещала подумать, но уже было ясно, что когда все уляжется, она и так сменит фамилию.
Как будто все налаживалось, вот только Данке с каждым днем становилось хуже. Оля сокрушалась, что пришлось так скоропалительно срываться с места — здесь она еще не успела обрасти знакомствами с коллегами. А Данке просто необходима была помощь хорошего психотерапевта-невролога.
