То есть ты у нас «трудовые будни» — сад, школа, уроки, а общем, рутина и скука. Плюс, ограниченность в финансах в сравнении с их очень и очень обеспеченным отцом.
— Мои дети добрые и не меркантильные, Костя! — вспыхнула Данка. — Они меня поймут!
— Дети еще более падки на деньги, чем взрослые, Дана, но у них это не выглядит так явно. Они привыкнут к такой модели отношений, и когда подрастут, как думаешь, насколько просто будет Баграеву их переманить на свою сторону дорогими подарками? Отдых за границей, обучение в престижных вузах, на каком этапе ты для них потеряешься, Данка? Нет, они тебя будут любить, конечно, ты их мама, но на каком этапе у них случится переоценка, и они поймут, что жизнь с отцом ярче, веселее и интереснее?
Дана застыла, пораженная — а ведь Костя прав, во всем прав, что она тогда будет делать, когда поймет, что своими руками отдала Даниялу детей? А Аверин продолжал:
— Можно пылать праведным гневом и считать деньги вселенским злом, но они дают определенную свободу.
Для образования, для расширения границ мировоззрения, для свободы, и, — Костя посмотрел в упор, — для манипуляций.
Данка невольно посмотрела на сестру, та в ответ лишь моргала. Не свою ли модель отношений с детьми сейчас озвучил Аверин?
— Ты только что говорил о себе, Костя? — она решила не молчать.
— Да. О себе.
— Что же ты тогда тут умничаешь, Аверин? — Ольга говорила сдавленно, избегая смотреть ему в глаза. — Что же ты сам манипулируешь своими детьми, унижая их… матерей.
Последнее слово сестра произнесла через силу, и Данка хорошо ее понимала.
Говорить о матерях сыновей Кости было сложно, и вообще, Аверинский гарем мало подпадал под определение здоровых отношений. Но в глубине души Данка признавала: если уж кто и подходил на роль султана, имеющего сто жен и триста наложниц, так это Аверин. Причем, она не сомневалась, что там был бы полный порядок — все обожают своего господина, ходят по струночке, все соответствует графику и плану, никаких интриг, атмосфера в коллективе дружественная и благожелательная.
..
— Я говорил не о своих детях, — неожиданно глухо сказал Аверин, и Данка стыдливо наклонила лицо, будто он мог прочитать ее мысли. — Я говорил о своих отношениях с отцом. Поэтому я не позволяю себе манипулировать своими сыновьями, а их матери делают все, чтобы соответствовать моему статусу.
— У вас там что, закрытое сообщество? — попыталась съехидничать Оля, но Данке было ее очень жаль. Она видела, что сестра прячет за показным сарказмом.
