Сегодня я здесь, а завтра буду в Австралии. Или в Южной Америке. Или в Бангладеш. И отсутствовать месяцами. Я еще не встречал женщину, способную это выдержать.
— Может, ты просто не ходишь там, где такие есть? — тихо спросила Данка. — Как же ты ее встретишь?
* * *Дана разбудил сигнал вызова.
— Баграев Даниял Шамилевич?
— Да, это я, — он с трудом разлепил склеившиеся губы, а глаза и вовсе решил не открывать.
— Ваш отец находится в областной клинической больнице в хирургическом отделении. Его готовят к операции.
— Отец? — не мог взять в толк Даниял. — Какой отец?
— Баграев Шамиль Гурамович. Это ваш отец?
— Мой, — комната опасно качнулась. — Но почему он в хирургическом отделении?
«И что он вообще делает в этом городе?»
— ДТП, ваш отец получил травмы, требующие хирургического вмешательства…
Дальше Дан не слушал, вместо душа сунул голову под кран в надежде хоть немного прийти в себя после вчерашнего. Помогло не очень, и в больницу он поехал на такси.
В голове варилась настоящая каша из обрывков вчерашних воспоминаний, где была живая Данка, раздвоившийся Аверин, и теперь это казалось ему абсолютным бредом.
А потом накатывал липкий страх за отца, сменяющийся тревожными догадками, почему отец прилетел и не предупредил. И так всю дорогу.
В коридоре дежурил патруль, Дана провели в операционный блок, а затем в предоперационную. В нос ударил знакомый больничный запах, и у Дана сжалось сердце от жалости, когда он увидел лежащего на каталке отца. Над ним склонилась девушка в хирургическом костюме.
— Я тебя узнал, девочка, — услышал Даниял сиплый с надрывом отцовский голос, — ты же Оля, да? Сестра жены моего Дана. Я очень виноват перед тобой, детка, перед тобой и моим сыном, он так любил ее, а я ее загубил.
Глава 35
Даниял в три шага оказался рядом с каталкой. Отец тяжело дышал, грудная клетка под перемазанной кровью рубашкой вздрагивала. При виде Дана он даже попытался привстать, но удержала торчащая из вены игла с прозрачной трубкой, по которой капало лекарство из флакона, закрепленного на штативе.
Сердце отозвалось ноющей болью, но как Даниялу ни было страшно и больно за отца, он не смог удержаться от того, чтобы не бросить испытывающий взгляд на Ольгу.
Понимал, что не время ее разглядывать, а перестать смотреть не мог. Она стояла возле каталки, чуть наклонившись, Дан никогда не видел ее в хирургическом костюме и шапочке, но даже если бы отец не назвал ее по имени, узнал бы сразу.
