Данка еле сдержалась, чтобы не броситься ему на шею в порыве благодарности, зато она теперь хорошо понимала, почему сестра с полпинка втрескалась в этого мужчину.
— Спасибо, — прошептала Дана, пожимая держащие ее пальцы.
— Все будет хорошо, Данка, — подмигнул Аверин, а потом точно также мигом переменил тон: — Но прежде, чем я уеду, я хочу знать: ты его все еще любишь?
Глава 31
— Данка, — терпеливо переспросил Аверин, — ты еще любишь своего Дана?
А ей снова будто скотчем рот заклеили. И мысли заметались, словно встревоженные птички по клетке.
Дана не разрешала себе думать о своих чувствах к Даниялу, задвижки, за которые она их когда-то спрятала, были закрыты наглухо, а то, что прорывалось, старательно загонялось обратно.
Для них с Олей эта тема тоже была запретной, сестра щадила Данку и обходила зыбкую почву стороной. Но для Аверина, похоже, не существовало в принципе никаких запретов. Дана беспомощно на него глянула.
Хотелось закрыться, но тот крепко держал ее за руки, и она снова подняла голову, чтобы сказать решительное «нет».
И не смогла.
— Зачем? — глухо проговорила. — Зачем, Костя?
— Затем, что должна быть причина, по которой ты решила сейчас начать копаться в этом деле, Дана! Почти пять лет тебя это не интересовало, а поверь моему опыту, ничего не происходит вдруг.
Он был прав, отпираться дальше было глупо.
— Я... Мы виделись с Даниялом, только он меня не узнал, — облизнув губы, призналась Данка.
Пришлось рассказать Аверину о встрече в ресторане на детском празднике. Тот слушал внимательно, склонив голову, и по его лицу ничего было не разобрать.
— Девочка, — мягко сказал Костя, поглаживая большими пальцами ее ладони, когда Дана умолкла, — я не спрашиваю, хочешь ли ты его вернуть, не спрашиваю, сможешь ли ты его простить. Я прекрасно понимаю, что ты готова всему миру доказывать, что устоишь перед предавшим тебя мужчиной. Но здесь нет всего мира, нет твоей сестры, нет твоего Сергея Викторовича. Я лишь хочу, чтобы ты сказала себе самой, любишь ли ты еще этого мужчину?
Воспоминания накрывали волнами — номер, заставленный розами, нависающий над ней Даниял.
Его лицо напряжено, губа закушена, он весь горячий, исходящий желанием, и при этом очень-очень нежный… Ванная, полная лепестков и пены, Дан протягивает ей спелую ягоду клубники, а потом ловит ее губы своими... Пылающий камин и такие же пылающие объятия…"
"А потом она почувствовала запах. Тот, который слышала в беседке на детском празднике, Данка узнала бы его только по этому запаху.
