"
"— Я же сказал, что обедаем с Гнесиными, — отрезает отец. — Что было непонятного?
Я беззвучно матерюсь. Во-первых, обед с семьей — это надолго, а я уже договорился встретиться с Ярославой. Во-вторых, меня дико нервирует мысль, что помимо вмешательства в рабочие дела, отец озадачился моей личной жизнью. Ясно как день, что Виталина появилась здесь не случайно.
— Лицо поприветливее сделай, — сквозь зубы цедит отец, поднимаясь из-за стола. — Люди сюда идут.
— А ты не делай из меня дрессированную обезьяну, — так же сквозь зубы отвечаю я, и тоже встаю, чтобы поприветствовать Гнесиных.
Бунтарскому духу не под силу побороть долбанное воспитание.
Всеволод Григорьевич, или ВэГэ, как мы с Леликом называем его между собой, обнимается с отцом и протягивает руку мне. Виталина и Софья Марковна с застывшими улыбками на лицах ждут своей очереди. Гнесиной отец даже театрально целует ладонь, Виталине достаются объятия и отеческий поцелуй. Ни мне, ни матери обычно не перепадает и трети такого великодушия.
— Привет, — Виталина делает шаг ко мне, будто собирается обнять, но делает лишь легкое движение ладонью.
— Как дела? Ты давно вернулся?
— Откуда? — непонимающе переспрашиваю я.
— Из Иркутска. Видела твой пост в инсте.
Я уже и забыл, что она на меня подписана. И про тот пост тоже.
— Дня три-четыре назад. А ты как?
Хочется спросить что-то более конкретное, но нечего. Виталина никогда не интересовала меня ни как женщина, ни как друг, и ее жизнь соответственно тоже не представляла для меня интереса.
Мы познакомились на дне рождения отца, когда мне было двадцать, а ей семнадцать.
В то время я все выходные коротал в компании девочек из модельного агентства «Луч», и невзрачная плоскогрудая Виталина с выдающейся челюстью и орлиными носом ни имела ни малейшего шанса меня заинтересовать. И пусть сейчас, благодаря деньгам своего отца и пластической хирургии, ее внешность ничуть не уступает хоть тем же моделям, шансов у нас по-прежнему нет. Красивой обертки для меня больше недостаточно, а родниться с Гнесиными я не стану наперекор отцу.
К тому же я странным образом «залип» на Ярославе.
— Я хорошо, — с готовностью отвечает Виталина и улыбается в этот момент так радужно, что я ощущаю невольный укол вины за свой мысленный монолог. Так-то она ни в чем не виновата. Ни в том, что внешностью пошла в отца, а не в аристократичную мать, ни в том, что захотела это исправить. И к нашей немой вражде с отцом она тоже не имеет ни малейшего отношения. — Заканчиваю аспирантуру.
