На лице матери появляется облегчение, и она вопросительно смотрит на меня. Сделав над собой усилие, я отступаю, чтобы пропустить их внутрь. Он ведь прекрасно знал о том, что скоро станет дедом, но ни разу не позвонил.
Ярослава заговорщицки теребит мою руку. Мол, пожалуйста, веди себя нормально - я же тебя просила.
В свое время мы много говорили о том, что сделал мой отец. Как и ожидалось, Ярослава вновь проявила чудеса великодушия. Сказала, что раз с ней все хорошо, то и у меня нет причин не мириться с отцом, и что формально случившееся - не более, чем несчастный случай.
Но я не мог ни простить, ни забыть. Слишком жива была в памяти картина окровавленной повязки и ее мертвенно-бледного лица. И едва ли я забуду, как ощущались те минуты, когда я поверил, что навсегда ее потерял.
- Это для Амелии, - говорит мама, протягивая мне небольшой бумажный пакет. - Сертификат в детский бутик… Просто не знала, что купить. Дети так быстро растут, а это всегда пригодится.
Я сдержанно киваю, потому что злюсь на нее за экспромт.
Этот день - особенный для моей семьи, так что могла бы и предупредить о появлении отца.
- Ярослава, а это для тебя. Мы с Георгием Сергеевичем решили сделать отдельный подарок от нас двоих в благодарность за рождение внучки.
Я смотрю, как Ярослава, обняв мать, принимает бирюзовый пакет с логотипом известного ювелирного дома, и перевожу взгляд на отца. Он молча наблюдает за происходящим, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Я почти готов усмехнуться.
Теперь ты видишь, какая она? Степень такого человеколюбия тебе едва когда-то удастся постичь. Даже мне не всегда удается.
- Проходите, - настойчиво повторяет Ярослава. - Попьем чай. Амелия как раз спит, и у нас еще много закусок осталось.
Мы вчетвером идем вглубь квартиры. Мама, желая разрядить обстановку, неутомимо комментирует изменения в интерьере, отец как молчал, так и молчит.
- Вам черный или зеленый?
- Кофе, если есть, - отвечает отец с заминкой. Я даже вздрагиваю немного - оказывается, напрочь забыл, как звучит его голос.
"
"- Ой, кофе можно конечно, - щебечет Ярослава, один за другим открывая и закрывая ящики - верный признак того, что она тоже взволнована этой встречей, хотя и пытается не подавать вида. - Мне врач запретил, поэтому я уж и забыла, как он выглядит…
- Мне тоже запрещали, - встревает мама. - Помню, свекровь заваривала мне цикорий. Уже столько лет прошло, а я до сих пор на него смотреть не могу.
