— Просто говори, что это винтаж.
— А что такое винтаж? — со свойственным ей любопытством моментально переспрашивает Ярослава.
— Вещи родом годов из семидесятых, которые были модны в свое время и хорошо сохранились. Моя мама, бывая в Италии, часто заходит в винтажные магазины.
— Понятно, — отвечает она, с новым воодушевлением глядя на переброшенную через плечо сумку. — Так и буду всем говорить: обожаю винтаж. Цены копеечные, а качество офигенное.
Посмеиваясь, я беру ее за руку и, поцеловав, веду к двери. И как я без нее жил? Настоящее сокровище.
________
— Вы так хорошо по-русски говорите, — учтиво говорит Ярослава Милошу. — Я бы ни за что не угадала, что вы серб.
— Сербский на русский похож, — улыбается он. — И к тому же я пятнадцать лет прожил в России.
— Я в России живу двадцать три года, но говорю хуже, чем вы.
За столом все смеются, включая жену Милоша, Надю. Вечер проходит легко и непринужденно: Ярослава, которая поначалу пыталась больше слушать, быстро поняла, что здесь «свои» и отпустила свою непосредственность.
Это Лукичи думают, что она так шутит. На самом деле, Ярослава говорит совершенно серьезно.
— Как тебе Кипр, Ярослава? — интересуется Надя, отпивая вино. В отличие от Милоша, ее сербский акцент более заметен, потому что до двадцати пяти она жила в Белграде.
— О, мне очень нравится. Даже подумать не могла, что на свете существуют такие райские места. С утра только глаза продрал — сразу бежишь в море купаться. Пока до шезлонга добрался — уже обсох. И небо такое красивое… Ярко голубое… И люди приветливые, улыбаются.
— Жить у моря — это отдельный вид удовольствия, — соглашается Милош. — Алан, вам с Ярославой обязательно нужно съездить еще куда-нибудь.
— Уже в планах, — подтверждаю я. — Осенью, думаю, дней на пять слетать в Амстердам.
— А в Копенгаген не хотите? Там у Нади сестра живет, мы как раз в середине сентября собираемся.
— Надо с Ярославой посоветоваться, — улыбаюсь я, приятно удивленный таким приглашением. — Что скажешь, Яс?
Сглотнув, она переводит взгляд то на меня, то на Милоша.
В глазах сияют восторг и неверие. Кажется, мое недавнее предложение о совместной поездке в Европу она все же не восприняла всерьез.
— Копенгаген — это откуда сказочник родом? — тихо переспрашивает она. — Который Ганс Христиан.
Лукичи слишком хорошо воспитаны, чтобы позволить себе выдать хотя бы намек на усмешку и удивление. За это я их так безгранично уважаю.
— Он самый, — подтверждает Милош. — Подумайте над моим предложением.
