Приятно, что родительская любовь пересилила ее закоренелый снобизм. Наверное, помогло еще и то, что отца за столом не было. Он умеет давить одним лишь своим присутствием.
— Ну, так какие у нас планы дальше? — Голос Ярославы звучит бодро и воодушевленно с явным намеком на то, что отдых после четырехчасового перелета ей совершенно не требуется.
— Первым делом предлагаю пойти искупаться. Зря, что ли, я отдал последние деньги за виллу с видом на море.
От этой шутливой ремарки на ее лице отражается самая настоящая паника.
— Ты серьезно потратил…
— Да нет, конечно, — смеюсь я, обнимая ее за талию. — Это твой самый главный страх, да? Что твое присутствие рано или поздно оставит меня без денег?
— Дурак… — обиженно буркает Ярослава. — Кто так шутит-то? Знаешь ведь, что мне и без того неудобно… У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.
— Мне не пятнадцать лет. Я всегда трачу лишь столько, сколько могу себе позволить. Тягой в дорогим шмоткам я не страдаю, необходимостью часто менять транспортное средство тоже.
На что еще тратить деньги, если не на путешествия?
— И на еду, — вставляет она, заметно веселея. Кажется, ее не на шутку заботила сохранность моего финансового фонда.
— На хорошую еду тратиться не жалко. Ты — то, что ты ешь. Слышала такое выражение?
— Слышала, но не понимала.
— Есть теория, что еда плохого качества понижает способность ясно мыслить и делает нас приземленнее.
— Правда? Никогда о таком не слышала. По твоей теории в ресторанах ужинают одни лишь Эйнштейны.
— Не так, конечно, — смеюсь я. — Ты, когда в Иркутске жила, чем питалась?
— Утром кашу овсяную или рисовую. В обед суп… Могла еще салат овощной сделать. Ну а вечером, как придется. Баба Лида любила сырники, и я их часто делала.
— Видишь. Вполне здоровый рацион. Поэтому ты так быстро всему учишься и умеешь наслаждаться окружающим миром. Так что моя теория верна.
— Кстати, может ты и прав. У Инги моей парень был: вот он исключительно китайской едой в пакетах и шаурмой из ларьков питался.
Овощей, наверное, в жизни не пробовал… Вот он такой… Даже не знаю, как сказать… Придурком был короче. Вечно ему все не нравилось… Как моего Тотошку видел, сразу брюзжать начинал.. Мол, для чего тебе собака? От них только шерсть летит… И погодой вечно был недоволен… То слишком жарко ему, то слишком холодно… Я так радовалась, когда Инга его кинула… Тоже надоело ей,наверное, его постоянное нытье… А, ну и еще у него вся кожа была в прыщах. Тоже от еды, наверное.
