Целоваться с этим певцом Возрождения? Бр-р-р! Но удрать, доцента с носом оставить почему-то неудобно. Точно долг не отдать. С другой стороны, она с Селиверстовым и за красный диплом не согласится в постель лечь. Что же делать? Как устроить так, чтобы и Селиверстова не обидеть, и себя не уронить?
Алла достала сотовый телефон и набрала номер подруги:
– Таня? Быстро запиши текст эсэмэски, которую мне пришлешь…
– Что? Алла, ты? Ничего не слышу!
В трубке грохотала музыка. Татьяна, конечно, в любимом диско-клубе «Петухи», где такой звук, что собственных мыслей не разберешь.
– Пулей лети на улицу! – заорала Алла и испуганно оглянулась, не показался ли на горизонте Константин Петрович.
Таня скорее всего не услышала просьбы, а догадалась о ней. Через минуту из тихого места раздался ее вопрос:
– Алла? Подъедешь в «Петухи»?
– Не могу, у меня полный завал.
– Селиверстов зачет не поставил?
– Поставил, но потребовал расплачиваться плотью.
– Да ты что? Не думала, что он такой. С виду трухлявый.
– Просто запал на меня со страшной силой, – не удержалась от хвастовства Алла.
– Танька, выручай!
– Я-то что могу сделать?
– Часа через два… раньше, думаю, он не полезет, чай, кофе, вино, тра-ля-ля тополя… Словом, через два часа пришли мне эсэмэску, запиши текст.
– Не на чем писать.
– Тогда запомни: «У тебя сомнительные анализы, срочно обратись к врачу».
– Не поняла, какие анализы?
– Типа я на СПИД сдала, и есть подозрение.
– А ты сдавала?
– Танька! Включи соображалку!
Подруга в отличие от Аллы училась хорошо, но в некоторых житейских вопросах тормозила и не догоняла.
То есть в переводе со студенческого жаргона, была тугодумкой и обладала замедленным мышлением.
В отдалении показался Константин Петрович. Вышагивал с деловым видом, портфельчиком не болтал.
– Таня, умоляю, не дай погибнуть под доцентом! Повторяю. Через два часа шлешь мне эсэмэску. Слова: анализ сомнительный, срочно к врачу…
Селиверстов уже был в трех шагах, заговорщицки улыбался. Алла улыбнулась в ответ и проговорила в трубку, прежде чем нажать «отбой»:
– Мамочка, целую! Сделай, как я просила, пожалуйста!
И вот она уже три часа слушает нытье Селиверстова, от Татьяны ни слуху ни духу.
Хотя Алла, извинившись и отлучившись в туалет, послала эсэмэску подруге: «Горю, спасай!» И потом, незаметно под столом нажимая на кнопки, повторила сообщение раз двадцать. Татьяна молчала. Селиверстов моросил и моросил. Кстати, попыток соблазнения не предпринимал. Пару раз по коленке погладил – и все.
