– Ты в курсе?
– Да, кухню они практически разгромили. Но, Лорочка, сейчас смотрят кино.
– Порнуху!
– Что?
– Да, да! Раскопали в моем комоде и смотрят великие произведения эротического кинематографа, которые оставил твой братец. Чтоб он сдох!
– Спокойно! Я сейчас позвоню…
– Сейчас не надо, я только что общалась. Минут через пятнадцать.
– Лора! Я тебе не говорил, но собирался уйти с работы в полдень. Но тут… Авария в котельной…
– Естественно!
– Надо запасную магистраль монтировать…
– И без тебя никак?
– Никак.
– Славно! У тебя авария, у меня сдача проекта, бабушки и дедушки отдыхают. А у детей – произвол!
Нажав кнопку «отбоя», я вошла в комнату переговоров. Там воду в ступе толкли, профессионалы мерялись знаниями.
Мой мозг звенел от напряжения, пульсировало слово «произвол!».
И хотя тревоги мои лежали вдалеке от производственных трудностей, я быстро поняла суть. Права речи мне не давали, сама выступила:
– Давайте конкретно!
То-то и то-то – чистой воды произвол (пульсация с «произволом» не утихала), упражнение в институтских премудростях.
Но тут все – инженеры, а не подготовишки. Поэтому не надо вешать спагетти на слуховые мембраны. А вот эти замечания – конструктивно, умно и толково. Новые данные не учтены, потому что вы не предоставили изменения в архитектурном проекте заранее. Исправить можно и заодно улучшить узлы основного контура. Это повлечет дополнительные расходы. Готовы к ним? Отлично. Составляем перечень пожеланий…
Главный конструктор, дядька самолюбивый и амбициозный, казалось бы, после моей волюнтаристской речи должен бы был показать мне на место.
Но когда заказчики уехали, возбужденно-довольный он пришел в мой кабинет (шесть квадратных метров, без окна) и похвалил:
– Молодец, Лора!
Я держала телефонную трубку около уха, разговаривала с Олежиком.
– Назначаю тебя ответственной, – продолжил начальник, – за окончательное доведение проекта.
– Что предполагает премию или повышение заработной платы?
Не случись чрезвычайной обстановки в доме, с детьми, я бы, наверное, никогда не осмелилась просить прибавку к жалованью.
А тут получилось – просто, естественно и достойно.
– Подожди, сынок! – сказала я в трубку и вопросительно уставилась на главного.
– Десять. Нет, тридцать процентов от оклада, – расщедрился начальник. И тут же предупредил: – Две недели сроку, и никаких больничных по уходу за детьми!
Если бы не сыновья, я стала бы миллионером. Как, впрочем, и мой муж.
