Рано утром, позавтракав, Пожарский приказал собираться.
И вот теперь мы отправляемся домой. Через два часа окажемся уже у себя в городе. А потом… Мы сразу же поедем к Пожарскому домой. Вот так, без ночёвки в квартире.
Хотя у нас сгорела кухня, и готовить мне теперь негде.
Думала, хоть к родителям загляну… Соскучилась. Покажу им загар Астры. И расскажу, что произошло. И что скоро, возможно, выйду замуж.
Возможно — потому что до сих пор не верю, что всё пройдёт гладко.
Я не верю в Глеба. И в чём-то его подозреваю.
Как будто жду подлянки.
И увижу её наверняка по прилете."
"А пока дрожащими пальцами сажаю Звёздочку на сиденье. Застёгиваю ремешок. Спокойным голосом, несмотря на дрожь, объясняю, что так надо и всё хорошо. На удивление, малышка не пугается. Даже на то, что напротив неё, через столик, сидит её отец, от которого она постоянно прячется.
А тут, сидя у окошка, смотрит в иллюминатор. Вжимается в угол кресла и отвлекается на пейзажи за окном.
Нервничаю. Дочка ничего не понимает, а я вот — очень.
— Перестань трястись, — вдруг говорит Пожарский. Не отрывает взгляда от своего телефона. — Мы сейчас попадём в турбулентность, так и не взлетев. Ты весь самолёт трясёшь.
— Мне страшно, — осуждающе говорю ему.
— Даже Астра не боится.
— Она ещё маленькая и ничего не понимает.
— Ты не сильно взрослая, — напоминает мне о моём возрасте.
— Вы по уму тоже, — выплёвываю, обхватив себя руками.
— Без язвительности говорить не умеешь?
— То, что я согласилась на ваше предложение, не значит, что я забыла всё, что вы сделали, — говорю прямо.
— Ясно.
Вот и поговорили!
Отвлекаюсь на Звёздочку. Ей сейчас нет до меня никакого дела. Смотрит в окошко и совсем не помогает своей маме успокоиться.
Мы взлетаем, и я буквально вжимаюсь в кресло. Сердце гулко стучит в груди. Мы же не разобьёмся? Не упадём? Я старалась не смотреть фильмы о катастрофах, но кошмарные сценки всё равно лезут в голову.
— А нам долго лететь? — спрашиваю жалобно.
Стыдно. И мерзко от самой себя.
Что показываю себя слабой перед этим человеком.
— Три часа.
Долго! Очень долго!
Сглатываю, боясь глянуть даже вбок. И иллюминатор шторкой не закроешь — мышонок смотрит.
От переживаний не замечаю, как Астра поворачивается в мою сторону, не сводит с меня своих карих глазах. И как в этот момент моих губ касаются чьи-то пальцы, раздвигают их, и на языке я ощущаю что-то сладкое.
Во рту оказывается сосательная конфета. Леденец со вкусом клубники.
