Сейчас бы отключиться снова и поспать. А когда проснусь, вновь обрету энергию.
— В смысле?
— Ну, ты появился тут перед тем, как вызвать врачей. Была причина? — вспоминаю образ Пожарского с Астрой на руках. Или это были галлюцинации от температуры?
— Была, — тепло отзывается и как-то по-дурацки улыбается, скрестив руки на груди. — Дочка сама пришла ко мне.
ГЛАВА 44
Глеб
Отправляю книгу на полку и высматриваю следующую, задумчиво потирая подбородок. Надо прочитать что-то такое, что меня расслабит, а не обозлит.
Сегодняшний день окончательно меня вымотал. Две женщины в семье, работающие заодно — концентрат ужасной силы. А одна девочка, которая не хочет идти на контакт, вообще вгоняет в тоску.
Пытаюсь отвлечься. Ищу, что почитать. Книги всегда успокаивали.
Натыкаюсь на незнакомый корешок.
— А это что ещё такое? — спрашиваю себя вслух. Тяну корешок на себя, выхватываю книгу из ряда и вглядываюсь в обложку.
Ну, Люба… Когда ты успела запихнуть на мой стеллаж любовный роман? Это что, намёк, чтобы я его почитал?
Ставлю его обратно.
Ни за что!
Ищу что-нибудь другое, но взгляд постоянно возвращается на ту самую книгу.
Со скепсисом беру её в руки. Ладно, попробую.
Внезапно чувствую, как что-то дёргает меня за штанину.
Опускаю взгляд, ожидая чего угодно: от вдруг прибежавшей собаки с улицы до Любы на четвереньках в костюме кошечки. Но не Астру. Не мою дочку, вдруг схватившую меня за ткань спальных штанов.
Смотрит на меня огромными перепуганными карими глазами. Вот-вот заплачет.
А что она вообще здесь делает одна?
Нет, постойте, она подошла ко мне? Без Любы? Что случилось? Это мой ребёнок? Или «чужие» вторглись на планету?
Все шутки сразу вылетают из головы, когда она открывает свои дрожащие губки и указывает в сторону, чуть не плача.
— Па, — вдруг жалобно голосит, не прекращая дёргать за ткань.
Не верю.
Мне послышалось? Нет!
Грудную клетку вот-вот разорвёт от шока и удовольствия.
Я резко присаживаюсь, и ладони сами обвивают её маленькое тельце.
Сердце сжимается от слёз в её больших глазках и от того, что она только что сделала. Подошла ко мне. Назвала «папой».
— Что случилось, солнышко? — настроение моментально меняется, и моё раздражение и усталость улетучиваются. Вместо них появляется беспокойство. — Кошмар приснился? Ударилась? Кого-то увидела?
Как же мне хочется услышать это «па» ещё раз!
Душу бы дьяволу продал, лишь бы у меня появилась запись! Я бы засыпал под неё, ел и существовал.
