Интересно, с чего бы вдруг мать и отчим вспомнили о моем существовании, да еще и потребовали явиться на ужин? Обычно никого не беспокоило, если я пропускала прием пищи, на котором собиралась вся семья.
В столовую направлялась как на эшафот. Не было никакого желания встречаться с родственниками. Да и у нас сложилось негласное правило, согласно которому я старательно избегаю встреч с родней, а они делают вид, что меня и вовсе не существует. Так что же изменилось сегодня? И не связано ли это с тем, что Его Величество внезапно объявил об отборе невест?
Я не стала утруждать себя тем, чтобы зайти в свою комнату, переодеться и привести себя в порядок перед ужином.
Хотелось поскорее явиться в столовую, выяснить, что от меня нужно этому семейству и спешно покинуть их неприятную компанию. А поесть я смогу потом и на кухне, как и делала все последние годы.
Когда я открыла двери, ведущие в столовую, и проскользнула внутрь, три светловолосые головы синхронно повернулись ко мне, и так же синхронно скривились.
Будто в столовую явилась не дочь и старшая сестра, а деревенская челядь.
Но мне не привыкать к подобному отношению. Поэтому я лишь невозмутимо коротко поклонилась матери и барону и прошла к столу, опускаясь на стул, который стоял ближе всего к двери.
— Элизабет, могла бы вспомнить про манеры и привести себя в порядок, прежде, чем явиться сюда, — холодно отозвалась мать.
— Фу, от нее же воняет навозом, — скривила свой курносый носик Бетти, младшая из моих двух сестер.
— Конечно, ведь на конюшне ей самое место, — с важным видом ответила ей Джин.
Между сестрами была разница лишь в один год. И Джин в этом году исполнилось уже двадцать, а Беатрисе лишь девятнадцать. Но, не зная всех подробностей, их вполне можно было признать за близняшек, уж больно они были похожи между собой.
— Прекратите, — устало обратился к дочерям барон Бригс.
Но я не тешила себя ложными надеждами и понимала, что барон и, по совместительству, второй муж моей матери не стремился вставать на мою защиту.
Просто его дочери были способны довести до белого каления любого, стоило им открыть рты."
"Меня же их ядовитые высказывания не задевали. Я уже привыкла к тому, что стоило двум белокурым ангелочкам подрасти, и они принялись упражняться с помощью моей скромной персоны в собственном остроумии. И каждый раз старались придумывать все более жалящие оскорбления. Но всему есть предел, в том числе и их скудной фантазии, которая слишком быстро исчерпала себя.
