— Дашь письменное распоряжение для большей сознательности?
— Идём в кабинет! — король уже пришёл к тем же выводам, что и сыщик с генералом.
— Да что вы все так с ней возитесь? — раздраженно воскликнула королева. — Я начинаю верить Фадриль…
— И чему же? — резко остановился Эрленд, незаметно кивнув напрягшемуся Афастусу. — Что там говорит твоя первая фрейлина?"
"— Что на самом деле леди Кастильс — твоя фаворитка! — злилась Авиталь, растерявшая всё королевское величие. Сейчас она чувствовала себя обманутой женой, чей муж даже не пытался скрыть похождения, а демонстрировал особое внимание молоденькой девушке, позабыв про стареющую женщину, которой когда-то давал клятвы.
— Чушь какая! — нахмурился король. — Афастус, займись. Побеседуй с леди Фадриль, выясни и доложи мне, что там за разговоры и кто их распускает, — взгляд Эрленда снова обратился к жене: — Мне… неприятно, что ты могла так подумать. Но мы во всём разберёмся совсем скоро и тогда поговорим. Прости, нам нужно поторопиться.
Мужчины покинули дворик, оставив леди Авиталь, чьё бледное лицо покинуло выражение горделивого величия, ставшего за последние годы привычной маской. Она позволила рту горько скривиться и даже не заметила, как по щекам покатились слёзы, пока их не попытался стереть сын, забравшийся к матери на колени.
* * *Королевский приказ о досмотрах на дорогах разлетелся во все стороны. Для пущей надёжности не стали ограничиваться лишь южным направлением. Но за первый час ничего обнаружить не удалось.
Надежды быстро найти похитителей тоже не оправдались. Мальвадус и Морвениса ещё накануне покинули свой столичный дом, который снимали у почтенной лери, которая не смогла рассказать ничего существенного.
Второстепенное задание Эрленда тоже не получилось выполнить. Леди Фадриль после обеда никто не видел. В покоях фрейлины провели обыск, давший неожиданный результат. Среди вещей нашли пузырьки с ядом. Правда, наткнулись на них совершенно случайно — один из сыщиков уронил на пол тяжелый подсвечник, а тот попал как раз на секретную дощечку в полу, скрывавшую тайник.
Дальнейшее простукивание всех покоев ничего не дало. А потому находку посчитали явным вмешательством высших сил, подтверждением воли богов, защищающих королевский род.
Наступившая ночь была встречена тревожной тишиной. Никто не решался заговорить, видя лицо генерала. С таким выражением он обычно шёл в бой, не учебный, не тренировочный, а такой, где готов был убивать.
