Тогда я вообще прикидывал план побега. Но зачем нарываться раньше времени?
— Забей, — отмахнулся громила. — Тебя вызывает Дипломат, так что охране навалить, если ты уйдешь.
Дипломат? Эту кличку я слышал впервые. Тут хватало разных банд. Азиаты. Мексиканцы. Афроамериканцы. Но вот про “дипломата” слышал впервые.
Прозвище мало впечатляло. Долго задерживаться в тюряге я не собирался, а значит смысла налаживать контакт с местными авторитетами нет.
Я тут проездом.
— Раз этому “дипломату” что-то от меня надо, пусть сам приходит, — ответил я.
— Чего? — громила явно удивился. — Ты реально хочешь отказаться?
Уже.
Больше он ничего не спрашивал.
— Ну ты и шутник, — хмыкнул и покачал головой. — Ну или просто отбитый псих. Черт тебя разберет.
9
В тот день остаток свободного времени я использовал для тренировки. Понимал, крепкое тело мне здесь точно пригодится. Хоть для побега, хоть для выживания в самые ближайшие дни. Иллюзий не строил. Тупо качался. Через боль. Через силу. Плевал на прострелы в мышцах.
На спазмы и судороги. Занимался до черноты в глазах. Только это и помогало угомонить бушующую внутри злобу. Выпустить мою ярость на волю.
Перебрал. Рана на животе открылась. Кровь проступила через футболку. Но я заметил это только под конец тренировки. Ничего, само зарастет. Не в первый раз. Когда у нас война была, меня и круче прикладывало. А тут — херня. Реально царапина.
Ребра ныли. Но это в порядке вещей. Ребра долго срастаются.
Я оттолкнулся от земли и ухватился за турник. Растянул спину.
Поморщился.
Казалось, не так много времени провалялся на койке, а уже сдал. Хотя я и до этого вышел из привычной формы. Сытая жизнь не пошла на пользу. До тюряги я успел расслабиться. Забил на тренировки. Пару раз в неделю это же ни о чем. Стоило держать режим. Тогда и мозг работает лучше. Сейчас я чувствовал, как разум проясняется. Железо всегда меня круто выручало.
— Ты выбрал себе банду, Нуб?
Рядом возник старикан. Сухой как щепка. Смуглый. По ходу латинос. Хотя обратился он без акцента.
Я его раньше не встречал. Но тут столько народа вокруг, что всех и запомнить нереально. Одна из самый больших тюрем Америки.
— Чего молчишь? — он усмехнулся. — Язык отсох?
Я бы обернулся, чтобы убедиться, ко мне ли этот дряхлый дед обращается, но я и так знал, что рядом никого другого нет. Здесь нужно быть начеку. Никогда не знаешь, в какой момент тебя решат прижать.
— Проваливай, старик.
Врезать этому деду не позволяла моя собственная мораль.
