В воскресенье мы поставили лодку на якорь у небольшого холма и устроили пикник. Поуп жонглировал фруктами.
– Лови! – командовал он, когда я меньше всего этого ожидала, бросая виноград и абрикосы мне в рот. Он всегда пребывал в хорошем настроении, веселый и добродушный – совсем не такой, как измученные, хмурые художники, среди которых я росла. Только я понимала, что лучше не размышлять над тем, что за его невероятно яркой улыбкой скрывается тьма.
– Как поживает твоя сестра? – спросил он ни с того ни с сего, когда мы оба решили окунуть ноги в ледяную воду.
Я нисколько не сомневалась, что Рафф совершенно не интересовался Поппи. Я выросла с ним и знала его вкус. Ни я, ни Поппи не подходили ему. Он увлекался милыми, но сумасшедшими. Акцент на последнем. Все девушки, с которыми он встречался в Карлайле, бросали учебу из-за плохих оценок, отчислялись или исключались. Будь то употребление наркотиков, дисморфия тела[42] или порезы и тяжелая депрессия, у них всегда находилась причина исчезнуть.
Обычная скучная жизнь надоела ему до смерти, и я знала, что даже моя слегка готичная сущность была слишком мила для чего-то большего, чем дружба. Возможно, неоднозначная версия Всех Святых – с крашеными волосами и странной одеждой – все равно была бы слишком ванильной. А Поппи он считал недотрогой с глазами ангела.
– С ней все в порядке. Ей очень нравилась Калифорния, – осторожно сказала я, думая о ее времени до разрыва с Найтом. – Но, кажется, она счастлива вернуться в Великобританию.
– Поппи отлично вписывается в компанию калифорнийских девушек. – Рафф засунул виноградину в рот.
Я отмахнулась от его комментария.
– А Вон Спенсер? На каких условиях вы двое сейчас общаетесь?
Мне хотелось рассмеяться, потому что кто знал? В последний раз, когда я его видела, он спас меня от пожара, прежде чем пообещал устроить мне ад. Никто не знал, что Вон думал, в том числе, как я подозревала, и о самом Воне. Видит Бог, я перестала пытаться понять его.
– Не имеет значения.
– Я рисовала круги на воде кончиком пальца ноги. – Я хочу остаться здесь. Я хочу работать с Гарри, папой и Альмой. С тобой. Если это означает терпеть ублюдка в течение шести месяцев, так тому и быть. Он больше не король школы. И если он попытается причинить мне боль, я позабочусь о том, чтобы он исправился.
Поуп усмехнулся.
– Что? – нахмурилась я.
– Придурок закалил тебя, – заметил он, вставая и тряся своими мокрыми ногами перед моим лицом.
