– Так в чем же дело? Тебе не нравится Фэрхерст? Я думала, вы всегда ладили.
Я почувствовал, как у меня дернулся мускул на челюсти, но улыбнулся, чтобы унять его. Та картина, которую она повесила перед моей комнатой в рекордно короткие сроки – даже не через несколько часов после того, как она ее купила, – вызвала у меня желание сжечь этот чертов дом дотла.
– Что в нем может не нравиться? Он прекрасный художник и сукин сын с хорошими связями. Не могу дождаться его мнения о моей работе.
– О чем твоя работа? – спросила она.
Я покачал головой. Она была довольно хороша для мамы, но делиться было не в моем правилах.
– Хорошая попытка.
– Ты очень непрост для своего же блага. – Она вздохнула.
– Легко, когда тебя окружают подростки и недалекие качки.
Она всмотрелась в мое лицо, пытаясь понять меня, прежде чем кивнуть и добавить что-то о том, как она договорилась, чтобы мою работу отправили из дома Эдгара в Англию в следующем месяце и я мог продолжить там трудиться над ней.
Они заслуживали большего, чем такой неблагодарный и угрюмый ублюдок, как я.
Две вещи, которые мужчина не может выбрать, определяют его: семья и рост.
Мы с мамой поговорили о магазине, в основном о ее галерее, и только когда она была полностью уверена, что я счастлив (насколько может быть таким засранец, как я), она наконец удалилась в свою спальню.
– Закрой за собой дверь, – потребовал я излишне резко.
Она так и сделала, качая головой и улыбаясь моим выходкам. Ничто так не обезоруживает придурка, как человек, который не воспринимает его всерьез.
– Сладких снов, любовь моя.
– Неважно.
– Люблю тебя.
Я посмотрел в другую сторону. Опять эта ерунда.
– И я тебя.
Я слышал, как ее смех разносится по коридору, завешенному дурацкими картинами.
Не находя себе места, я взял телефон и пролистал свои текстовые сообщения.
Найт: Сегодня у меня разговор с Луной. Пожелай мне удачи.
Удачи в попытках вернуть свое мужское достоинство, ты, чувствительный мешок без яиц.
Стейси: Ты не спишь?;)"
"Не для тебя, Стейси, ты унижаешь шлюх и издеваешься над геями, ты Барби, сидящая на диете, и твоя единственная особенность в том, что родители у тебя настолько неграмотны, что облажались с твоим именем.
Хантер: По шкале от одного до десяти, когда один – это зевок, почему мы даже обсуждаем это, и десять – это я, твою мать, окуну тебя в холодный огонь, а потом скормлю своей слепой кошке, как сильно бы ты разозлился, если бы я сказал тебе, что назвал твое имя[27], чтобы трахнуть близняшек Ленке? (P.S.
