– Голос отца звучал равнодушно и беспристрастно.
Мама похлопала папу по руке.
– Пора сбавить тон.
Он взял ее руку и поцеловал тыльную сторону, оставляя эту тему.
Мы развлекали Гарри еще двадцать минут, пока он не свалил. Ему хотелось, чтобы я проводил его до двери вместе с матерью, но у меня были другие планы, например, такие, как выковырять миндалины из своего горла кухонным ножом. Уже достаточно того, что мне придется терпеть его рядом с собой в течение шести месяцев.
Через несколько минут после того, как за Фэрхерстом закрылась дверь, мама появилась у дверей моей спальни, прислонилась к косяку и по-особенному посмотрела на меня.
Хотя я жил в экзистенциальном вакууме и рассматривал рот девушки как бесплатное парковочное место для моего члена, мама наверняка знала, как смягчить меня одним лишь взглядом.
Я был рад, что ни одна девушка никогда не сравнится с ней. Это упрощало жизнь.
– Сделай фото. Это продлится дольше.
Фэрхерст привел меня в паршивое настроение. Я не был уверен, было ли дело в самом его существовании, или в том факте, что он сказал, что Ленора может не согласиться на роль помощника стажера, возможно, и то, и другое.
Я лежал на своей кровати, уставившись в потолок, удивляясь, почему украл старые компакт-диски, которые увидел на ее столе однажды вечером, когда ее не было дома, а Эдгар находился в душе.
Только я знал почему. Они были прямо там, будто, мать вашу, просили себя взять.
Blur. The Stone Roses. The Cure. Joy Division.
Мой грузовик был старше королевы, и в нем был проигрыватель компакт-дисков.
Это имело смысл. К тому же это служило Леноре оправданием за то, что она была чудачкой, которая все еще пользовалась плеером.
Я просто не считал ее вкус отвратительным, и это меня беспокоило. Я также скачал все фильмы из ее iPad: «Зомби по имени Шон», «Заводной апельсин», «Монти Пайтон и Священный Грааль» и, к сожалению, «Искупление», которое оказалось таким девчачьим фильмом, что даже Кира Найтли, прижатая к книжным полкам[26], не смогла спасти его для меня.
Но то, что ее вкус не был ужасным, не означало, что все остальное в ней было терпимым.
– Ты вел себя там странно. – Мама оттолкнулась от дверного косяка и вошла внутрь, присев на край моей кровати. Я снял армейские ботинки, схватил бутылку воды с прикроватной тумбочки и запихнул ее в рот.
– Новость, мама, я самый странный засранец на свете.
– Вообще-то, второй. – Она сморщила нос в улыбке, напоминая мне, что папа занимал первое место.
