Мы постояли так еще мгновение, прежде чем я подхватил ее, схватив за живот, перекинул через плечо и зашагал по коридору, как пещерный человек. Она стучала своими маленькими кулачками, впиваясь ногтями в мою спину через рубашку.
– Оставь меня!
– В последнее время достаточно людей сделали это. Думаю, что продолжу быть голосом твоего разума. И мое первое самое верное решение – это свалить отсюда.
– А как насчет моего отца?
Моего отца. Чертовы аристократы. Она очень редко называла его папой. Каждый раз, когда она называла его папой, я вспоминал мюзикл Оливера Твиста, на который меня однажды затащили родители.
– Я разберусь с ним.
– Он – моя проблема. – Она усмехнулась, все еще лежа у меня на плече, когда я обогнул коридор и направился к ее комнате.
– Ну, теперь наша.
– Отпусти меня, Вон. Я серьезно.
Ленору уже переполняли эмоции от гнева, и мне не хотелось, чтобы она чувствовала себя более беспомощной, чем сейчас, поэтому я опустил ее на пол. Она отвернулась, не позволяя мне увидеть ее слезы.
Я погладил ее по обеим щекам, наслаждаясь тем, какой маленькой и хрупкой она была в моих руках.
– Посмотри на меня.
Она неохотно подняла на меня глаза, не обращая внимания на слезы, стекающие по лицу. Я прижался к ней губами так нежно, как только мог.
Ленни уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но раздавшийся позади голос прервал ее.
– Ну-ну, бессердечный принц не только живет после девятнадцати, он еще и любит. Какой неожиданный поворот в истории, просто удивительно.
– Гарри Фэрхерст шагнул вперед, поднялся по лестнице и остановился перед нами. Его загипсованная рука висела на перевязи через плечо. У него виднелись темные круги под глазами, и выглядел он еще более худым, чем обычно, даже истощенным. В его голосе не слышалось никакого юмора, лишь злобная усмешка.
Но по-настоящему поразили меня слова, которые он тщательно подобрал.
Принц.
Бессердечный.
Живет.
Любит.
Ублюдок помнил каждую нашу встречу. Каждую фразу. Впрочем, мне не стоило удивляться.
Я нахмурился. В мои планы совсем не входило то, что он увидит эту сцену.
Ленора обернулась, одарив его улыбкой."
"– Дядя Гарри! Ты вернулся из больницы. Как ты себя чувствуешь? Больше никакого тебе кофе, растяпа, – пошутила она, подбегая к нему и обнимая его за плечи.
И тут я кое-что осознал. Во-первых, Лен действительно нравился ее дядя, и здесь я ничего не мог изменить. Во-вторых, она никогда не простит меня за то, что я собирался сделать.
