Мы катались по полу, покрываясь каменной пылью, а Лен вытирала в уголках глаз слезы веселья. Я даже не знал, над чем мы смеялись. Я был не из тех, кто любил веселиться. В принципе здесь и не было ничего особенно смешного. Но, думаю, мы были просто… счастливы.
– Тебе нужно вымыть рот, прежде чем ты снова поцелуешь меня. – Она закашлялась, но после наконец-то успокоилась.
Я искоса взглянул на нее.
– Почему?
– Потому что от тебя пахнет моей попкой.
– Я бы расцеловал тебя до умопомрачения, если ты когда-нибудь попробуешь мою задницу.
– Интересный выбор слов. – Она постучала себя по подбородку. – Ты хочешь, чтобы я попробовала твою задницу? – Ее глаза расширились скорее от удивления, чем от ужаса.
Я верил, что она это сделает. Знал, что эта сумасшедшая сделает все, что угодно. И мне следовало успокоиться, потому что мне в голову уже начали приходить идеи. Невероятные идеи, такие, как взять Лен с собой в путешествие, чтобы побывать на каждом острове Италии, Франции и Греции.
Вместе посещать европейские музеи, прыгать с тарзанки и нырять с аквалангом – все то, чем я хотел заняться в одиночку после того, как мой задуманный план будет выполнен.
Потому что заниматься этим с Лен казалось намного веселее.
– Не особенно. – Я покачал головой, поцеловал ее в щеку и обнял за плечи. Мы все еще лежали на холодном полу. Не хотелось быть слишком категоричным на случай, если у нее действительно появится странный, необъяснимый интерес к моей пятой точке, но все-таки меня это не привлекало.
Я некоторое время смотрел на нее.
– Спасибо, – сказали мы одновременно.
Нам не нужно было объяснять, за что мы благодарим друг друга. Слишком очевидно.
Я стал у нее первым.
А она стала первой у меня.
* * *Ночь казалась слишком хороша, чтобы быть правдой, это точно.
Тем не менее я отогнал дурные предчувствия на задний план, подумав, что, может, карма была так занята наказанием Фэрхерста, что просто забыла обо мне."
"Мы с Лен поднялись в мою комнату, где я взял зубную щетку и полотенце.
Мы пошли в общий душ, я почистил зубы, а потом мы вместе приняли душ. Я не стал приставать к ней снова: она еще испытывала боль, но мы много целовались, и я покусывал ее соски, проверяя, как далеко могу зайти, прежде чем ей станет неприятно (чертовски далеко, как оказалось).
Как только мы оба вымылись, она сказала, что возвращается в свою комнату.
– Отлично. Пойдем, – услышал я свой голос.
