– Полагаю, это будет уроком для нас обоих, – усмехнулась я, вставая и поворачиваясь к нему спиной.
Сексуальной походкой я направилась к двери, мое сердце билось так быстро, что я чувствовала его в горле. Атмосфера в комнате изменилась. В воздухе витали опасность и предвкушение.
Сомневаюсь, что ты будешь называть меня Хорошей Девочкой после сегодняшнего вечера, Спенсер.
– Куда ты собралась? Тащи свою задницу обратно."
"В его тоне послышалась угроза. Но он ничего не мог мне сделать, находясь в таком положении.
Вон лежал беспомощный, прикованный цепью к металлическому изголовью кровати. В этом и была вся прелесть ситуации – полное отсутствие его власти.
Я распахнула дверь и отступила в сторону. В комнату вошел Поуп, все еще одетый в свои серые испачканные брюки и грязную белую рубашку. От него пахло краской, лаком и потом.
– Спенсер, приятель. Странно видеть тебя в таком компрометирующем положении. – Он провел рукой по лицу.
Я наблюдала за тем, как Вон извивается на матрасе со сцепленными над головой руками.
Он потянул их и сдвинул кровать на дюйм. Хотя Вон и не поморщился, я знала, что наручники, вероятно, болезненно впились ему в запястья.
– Иди ешь коровье дерьмо, Поуп.
– О, я лучше обращу внимание на Ленни. Она кажется гораздо более съедобной. Тем более гигиена, сам понимаешь. – Он щелкнул пальцами, указав на Вона и подмигнув ему.
Глаза Вона расширились, сверкая от ярости. Это был первый раз, когда он выглядел по-настоящему встревоженным. Подавив смешок, я подошла к своему чертежному столу, прислонилась к его краю и обхватила пальцами столешницу.
Поуп направился ко мне, стягивая с себя грязную рубашку и бросая ее на пол в полушаге от меня.
– Что это, черт возьми, такое? – Вон вскипел от злости, не оставляя попытки снять наручники.
Это была та самая кровать, на которой когда-то лежала я. Слабая, юная и испуганная. Тогда он стоял надо мной. Все поменялось местами, как я и обещала.
И знаете? Похоже, Спенсеру не нравилось быть на моем месте.
Поуп остановился примерно в футе от меня, ожидая дальнейших инструкций, повернувшись мускулистой спиной к Вону.
Мы говорили с ним об этом еще до моего дня рождения. Это было то, чего я хотела. Мой подарок. Расплата. Я мечтала, чтобы сердце Вона обливалось кровью так же, как мое в тот последний день в школе.
Хотела, чтобы он чувствовал себя так, словно кто-то вырвал когтями его сердце и бросил на пол, позволив толпе наступать на него со смешками, издевками и радостными возгласами.
