Мысль о том, что Ленора может проводить время вместе с Поупом, пришла мне в голову, но это меня не остановило. Поуп был постоянной проблемой, но я мог с ним справиться.
Я уже находился у двери Лен, когда мой телефон зазвонил в тысячный раз за сегодняшний день.
Папа.
Что он хочет мне сказать? Я разговаривал с мамой три раза с тех пор, как вломился в дом Гарри, ожидая при этом, что она скажет, что папа хочет поговорить со мной, но она так и не сказала этого. Однажды она попыталась дать ему телефон, но отец сказал, что позвонит мне позже.
Тот факт, что он что-то скрывает от своей жены (папа никогда ничего не скрывал от мамы), заставил меня встревожиться. Поэтому я не хотел участвовать в предстоящем разговоре.
Я не планировал игнорировать его сегодня вечером, но, черт возьми, не собирался сейчас поворачиваться и уходить, отвечая на звонок. Мне нужно было увидеть Хорошую Девочку, чтобы моя долбаная жизнь стала чуть менее несчастна.
Я постучал в ее дверь, прекрасно понимая, что сейчас не подходящее время, чтобы врываться без стука.
Она уже не была той девушкой, что шесть лет назад. Хотя, честно сказать, обе ее версии мне нравились.
Милая и невинная.
Дерзкая и сумасшедшая.
Комбинация, которая заставляла меня хотеть заняться с ней сексом, несмотря на мои страхи и желание держаться подальше от всего, что хоть отдаленно напоминало интимную близость.
– Войдите, – позвал ее сладкий голос.
Я начал открывать дверь, когда мне пришло в голову, что приглашение, скорее всего, предназначалось Поупу, который часто ее навещал, а не мне.
Что, если она голая?
Ей же лучше, чтобы это было не так. В противном случае я не смог бы сдержаться и тупо шлепнул бы ее по попке.
Но я испытывал нечто странное и необычное для меня, называемое сдержанностью. Мне не хотелось, чтобы она вышвырнула меня из комнаты, как остатки китайской еды навынос.
– Это Вон, – сказал я как можно более сухо, ожидая, что она прогонит меня.
Прошло несколько секунд, прежде чем она ответила.
– Ну? Чего ты ждешь? – вежливо сказала она.
Чего я, мать вашу, ждал? Черт возьми.
Я толкнул дверь, надеясь застать ее за работой, чтением или за обращением в другую веру, где она может заниматься сексом только с людьми по имени Вон Спенсер. Вместо этого она сидела напротив чертежного стола в одежде, которую я никогда не видел на ней прежде, – в шелковой черной ночной рубашке, с завязанной под грудью розовой лентой и с разрезами по бокам, открывающими ее молочную кожу.
