Ее голова склонилась набок, давая моим губам лучший доступ к путешествию вдоль ее ключицы.
Я кивнул в изгиб ее плеча.
– Действительно?
– В призраков нашего прошлого.
– О.
– Которые заставляют нас быть теми, кто мы есть. Чтобы делать то, что мы делаем.
Она задрожала, когда моя рука скользнула в ее эластичный спортивный лифчик. Ее грудь были еще теплее, чем все остальное тело. Шелковистые и нежные. Я облапал сотню девушек за свою жизнь, но ни к одной не прикасался так. Меня не должна была удивлять мягкость ее груди.
В конце концов, анатомически женская грудь состоит в том числе и из жировой ткани.
Я представлял, как она выглядит.
Наконец-то я почувствовал это. У Лен она была впечатляющей. Я сжимал ее, дыша через нос, чтобы сдержать возбуждение. Хотел заставить ее забыть, что у Поупа был член. Или у кого-нибудь еще, если уж на то пошло.
– Ты ничего не подарил мне на день рождения, – пробормотала она, позволяя мне поцеловать ее в шею и двигаться вверх по подбородку, в то время как мой большой палец нашел ее твердый сосок.
Еще одна вещь, которую она никогда не сказала бы в трезвом состоянии. Я замер, мои губы зависли над ее кожей, мое дыхание стало неровным.
– Если честно, я ничего не ждала. Даже открытки. Но поздравления с днем рождения, да. Я ожидала хотя бы этого.
Я ничего не сказал. Моя рука все еще находилась у нее под лифчиком, но я не двигался. Не был уверен, злюсь ли я на нее или на себя, и это было еще одно совершенно новое чувство.
Просто поздравь ее с днем рождения, настаивала маленькая, крошечная и чертовски сумасшедшая часть меня.
Манеры – это не слабость. Засунь свою чертову гордость себе в задницу.
Но я не мог заставить себя сделать это. Это напоминало битву за власть, и по какой-то причине Ленора всегда одерживала верх, даже если сама этого не знала.
Лен чувствовала себя недосягаемой, и мне захотелось придушить ее.
Я покачал головой. Она высвободилась из моих объятий. Моя рука выскользнула из-под ее рубашки. Холод комнаты сразу же окутал ее. Лен повернулась ко мне лицом, взяла свой телефон из моей руки и полностью выключила фонарик.
– Знаю, что пьяна и что я пожалею о том, что сказала сегодня вечером, но я, честно говоря, не верила, что сделаю это. – Ее голос звучал твердо. Ровно. – Я устала быть внимательной к своему отцу. Он определенно безразличен ко мне. Что касается тебя… – Она замолчала.
Я ждал. С каких это пор я стал ждать, когда люди скажут мне, что они обо мне думают?
Нет, никогда этого не будет.
