Я так и написал:
«Где мое тело? Просто скажи вслух.»
Леночка открыла рот, но не издав ни звука сделала пару шагов назад. В ее глазах мелькнул испуг. Видимо даже в этом мире, привычном к магии, перо, пишущее само по себе, вызывало настороженность и серьезные опасения.
— Кто здесь?! Что это такое?! — наконец подала голос она. — Я Никифора Тимофеевича сейчас позову!
Черт! Все-таки она не понимала или не верила, что пером управляю я. Нужно было как-то доказать! Скорее, пока она не убежала, написать что-то такое. Известное только нам двоим.
Что?! Напоминать ей, что мы… Что я впервые в жизни дал ей в ротик, наверное, не самый лучший способ заявить скромной девушке о себе. И я написал:
«У тебя вчера были розовые трусики.»
В этот раз она открыла ротик шире, изумленно глядя на листок, и выдохнула:
— Прочь, извртаный дух! Чертов распутник! Царь Небесный поразит тебя святым громом!
Вдруг она схватила мое послание и разорвала на кусочки, выдернула из моей невидимой руки перо, переломила его и выбежала коридор.
Увы, попытка выйти на контакт с Леночкой потерпел провал. А время беспощадно работало против меня. Я снова воззвал к магистру, выматерился, и не получив ответа, направился в сад. Пока еще солнце не село, нужно осмотреть окрестности нашего особняка со стороны моря, прочесать полосу вдоль берега. Пролетев над дорожками сада, я двинулся над кромкой морской воды. Мысли витали самые скверные. Что я знал о сущностях тонкого плана? По сути ничего. Большая часть их — это полуразумные существа, живущие чем-то вроде инстинктов.
Тело, в которое они вселялись, вело себя примерно, как зомби. Такой поселенец может поиграть телом и оставить его в любое время. Может, оно где-то валяется на берегу или под кустиком сада. Реже встречаются весьма разумные сущности демонического и магического толка, а также души умерших. Вот если кто-то из подобных займет тело, изгнать его будет проблемой. Ладно, все это тупые разговоры, пока нет самого тела.
Я пролетел в одну сторону через участки соседних владений достаточно далеко.
Впереди уже виднелся порт, стоявшие на рейде и у причала парусники. Солнце исчезло в море, печально и красно догорал закат. На участках богатых особняков зажигались светильники, мерцавшие теплым магическим светом, вот только на душе было вовсе не тепло.
К своему дому я подлетел со стороны хозяйственного крыла, выше на втором этаже темнели окна Ирины Львовны, и я решил наведаться в ее комнаты. Все равно в густеющих сумерках найти сусла шансов нет.
