Для попытки атаки требовалось хотя немного свободы рукам и пару секунд на активацию заготовок. Уж поверьте, я бы смог разобраться хотя бы с одним или двумя неожиданными противниками. В идеале: две атакующих руки — два трупа. В первую очередь этот Сеймур, затем… Нет, наверное, убить Светлану я бы не решился. Ударил бы в одного из тех двоих, стоявших у двери в склеп. А силы тем временем утекали из меня.
— Все-таки она здесь! Как хорошо, — увидев корону, Светлана убрала один из пистолетов и в несколько быстрых шагов подошла к сдвинутой плите саркофага.
— Бери корону, все что здесь есть и позволь нам уйти, — сказала Ирина, побледнев от потрясения. Она понимала, что телохранители-«муромцы» скорее всего мертвы, а значит и наши жизни теперь мало чего стоят.
После долгой молчаливой улыбки Троцкой, графиня Разумовская, снова попросила:
— Пожалуйста, графиня, отпусти хотя бы Сашу!
— Мне идет эта шапочка, а, мальчик? — убрав второй пистолет, Светлана взяла корону и осторожно надела ее.
— Так ты меня еще больше любишь?
— Пожалуйста, отпусти Сашу! — повторила Ирина Львовна, казалось, она сейчас заплачет.
— Замолчи, дрянь! Все время лезешь, куда тебя не просят! — выхватив пистолет, Троцкая выстелила дважды.
Я не видел куда попала первая пуля, но вторая попала Ирине чуть выше переносицы. Ира даже не вскрикнула — тут же упала замертво между саркофагов.
— Она нам всегда мешала, правда, Саша? — Светлана с ледяной улыбкой смотрела на меня. Драгоценные камни короны сверкали на ее голове, точно разноцветные кусочки льда.
Мое сердце остановилось. Из груди просился крик. Ирочка, женщина, которую я любил, убита на моих глазах этой тварью! Если бы я только мог, я бы бросился к Троцкой и успел бы ее задушить без всякой магии, голыми руками раньше, чем смерть настигла меня. Если минуту назад я сомневался, что в числе первых целей для атаки я выбрал бы Троцкую, то теперь нет. Но, увы, я стоял как беспомощная кукла, глотая застрявший в горле горький ком.
Остановившееся было сердце, теперь понеслось вскачь.
— В чем дело, Сашенька? Ты расстроен? Брось ты, мой маленький! Она — всего лишь злая мачеха, — Троцкая отошла к Сеймуру и снова повернулась ко мне. — Если бы ты, пришел с вестью о склепе Трубецких сразу ко мне, то эта дрянь бы осталась жива. А так, извини, пришлось. Из-за тебя, кстати. Потому что ты обманул. Вот я думаю, нужен ли мне ты такой врунишка. Наверное нет.
