Потом, подняв голову, посмотрела с насмешкой на меня. Только сейчас в ней стало больше жизни, постепенно уходило то невыносимое безразличие, которое меня так мучило.
— Черный парень, — произнесла она и втянула в себя головку моего труженика, посасывая и погружая глубже в ротик.
Я потянулся к ее ягодицам, придвинул ее ближе к себе и добрался до манившей меня складочки. Когда мои пальчики проникли в нее, она я такой жадностью присосалась к труженику, что я закряхтел от удовольствия.
— Как твое имя, черный мальчик? — спросила юная графиня, на миг оторвавшись от чувственных шалостей.
— Заяц я. Шоколадный Заяц! — сейчас мне жутко хотелось поставить ее раком, но я решил еще немного подразнить ее и себя.
— Ты правда шоколадный. Мне нравится, — она пощекотала языком мои поджатые яйца.
Я, в благодарность, лаская ее мокрую складочку, нащупал самое чувственное место. Ведьмочка вздрогнула и заглотила член до самого горлышка. От нежных прикосновений моих пальцев ягодка в ее ложбинке набухла, и теперь каждое прикосновение к ней пронзало Наташу сладким током.
Чмокая моим огромным чупа-чупсом, она все чаше подрагивала и мучительно стонала, а потом упала на подушки и попросила:
— Войди в меня! Заяц! Скорее!
И я вошел. Вошел так, как того хотел: решительно поставив ее на четвереньки. Вонзив длинную твердь сразу на половину в мокрую, горячую от нетерпения пещерку. Сестренка заорала от боли и наслаждения. Двинула ягодицами насаживаясь на него.
— Нравится, сучка! — от острых ощущений меня потянуло на грубости.
— Да! Еще! — она жаждала того же.
Я притянул ее к себе, разводя в стороны ее бедра. Вытащил и вонзил снова, заставляя ее, судорожно выгнуться и закричать. Двинулся в ней, входя все чаще, глубже.
Она взорвалась от оргазма первая: затряслась, запрокинув голову и жалобно застонав.
Я стиснул ее груди, мучая частыми ударами тесную пещерку, чувствуя, как жар и божественный трепет наполняет меня.
— Вытащи! — выкрикнула она, тоже ощущая мое запредельное состояние.
Я выдернул.
Ведьма повернулась, с жадностью хватая его губами. Хотя несколько запоздав. Измученный воин уже щедро стрелял на нее и на постель.
Через несколько минут мы отдышались. Наташа оторвала голову от моей груди и сказала:
— Я знаю, что это ты. Поняла, раньше, чем ты подошел к моему столику.
Вот так!.. Вот вам и сюрприз. И разгадка почему она себя так повела. На сердце стало так тепло и приятно! Она уже простила меня, иначе постельного безумия не случилось бы.
