Отношение к вам: злость на вас, желание поговорить с вами, желание добиться от вас обещанного, желание подчинить вас, желание заставить вас сходить к обозначенному месту»."
"Много неприятного, но несколько лучше, чем я думал. И много загадок. Что это за «обозначенное место»? Может быть, именно для этого Бабаш должен был выслать меня в Москву?
Похоже, они заканчивали разговор, часть которого я упустил.
Успею или нет?.. Проходя мимо, я активировал заготовку «Я Хороший» и сунул ее Троцкой, стараясь попасть в самую уязвимую для влияний область ее ментального облака.
И… Не вышло! Черт! У нее стояла какая-то защита. Действенная ментальная защита. Моя мысле-конструкция просто отскочила от нее. Троцкая явно почувствовала попытку проникновения: замолчала на полуслове, обернулась. Было бы эффективнее, если бы я мог коснуться ее руки, но четыре римлянина-мудозвона стояли так, что на расстояние касания не подойдешь. Я попробовал второй раз, в тот самый момент, когда она целовалась на прощание с Луцием.
Вроде заготовка «Я Хороший» в этот раз зацепилась. Не знаю, насколько удачно она проникла, но зацепилась. Госпожа Троцкая исчезла за высокой дверью своего салона. Луций Максим погрузился в колёсницу. В этот момент дверь в «Небесный Свет» снова открылась, и на улицу вышел какой-то мужичок в форме — наверное привратник. Достал пачку дешевых папиросок, закурил.
Ну и я к нему, будто прикурить, заодно спросил:
— Видели, римлянин тут околачивался? С виду такой важный. Кто такой, не знаете?
— Как же.
Это ж сам Луций Максим! Аж консул! — ответил тот с полным восторгом.
— Да, ладно! — нет, я не притворялся, я реально охренел. Консул в Римской империи — лицо крайне важное. Если в бытность Цезаря таких выбиралось всего два, то ныне их семь. Так вот, этот Луций, получается, одна из семи самых влиятельных морд их очень немаленькой империи.
— Жених, нашей Светланы Григорьевны. Правда она его не слишком жалует. Уже больше года к ней бегает. То к себе в Рим, то к нашей графине с цветами и подарками.
Видно, измотала она парня, — он засмеялся и закашлялся.
Ну ты и сучка, Света! Нет, я это не сказал вслух. Мужичок явно моих мыслей не слышал, и я, поблагодарив его кивком головы, пошел к «Красным Карибам». После всего этого Троцкую мне захотелось трахнуть с удвоенной силой. Хотя… Если сосуд желания полон, то можно ли в него добавить еще что-то?
Ирина, наверное, заждалась. И может, выпила весь ром и скурила все сигары.
