И мужчины, для кого-то к сожалению, а для кого-то к счастью, устроены так, что они сразу отвлекаются на что-то новое, неизведанное. Нам это нравится, хочется хотя бы раз попробовать. Но попробовать, это вовсе не значит, что выбрать. Понимаешь?
— Понимаю. Ты умеешь надевать маску философа, и пускаться в хитрую софистику, удобную для тебя. Как забавно, здесь на каждом столике сигары в угощение, — она взяла одну из красивой деревянной коробочки, и прикурила сама, чиркнув спичкой.
Ну как мне ей ответить? Кожей чувствую ее обиду.
Зря я тронул эту тему, насчет «хочется попробовать». Да, я сказал правду. Причем намеренно: хотел по чуть-чуть подталкивать ее к мысли, что в вере Перуна-Алладина нет ничего дурного.
— Ир, зачем ты обижаешься? — спросил я, сам понимая глупость собственного вопроса. — Я лишь озвучил правду о всех мужчинах. Неужели, было бы лучше, если бы я соврал?
— Твой отец, Саш, таким не был. И не надо врать, будто все мужчины устроены так, что им хочется «пробовать, пробовать…».
Большинству мужчин не нужен никто кроме жены или женщины, которую они любят, — она выпустила изо рта облачко густого дыма. — Знаешь, что?
Я поднял к ней вопросительный взгляд, даже не предполагая, что она скажет дальше, но чувствуя нарастающую тревогу в себе.
— Мне кажется у тебя с Троцкой не все так просто, как ты мне рассказывал, — кончик ее сигары загорелся ярче, графиня втянула в себя дым и закашлялась.
Ну вот дожились, она уже разговаривает со мной как любовница со стажем или даже как жена.
А ведь как все выглядело хорошо еще утром. Честно говоря, я от нее такого не ожидал. Ирина казалась мне гораздо более сдержанной, терпимой в этих вопросах. Я даже не знал, что ей ответить. Клясться, что с Троцкой у меня ничего не было, вообще я ничего не помню? Это глупо — это уже проходили. Ситуацию спасла девушка-латинос, подошедшая, чтобы принять заказ.
— Мне коктейль «Красная Слава» и креветки «Ямайка Хот», — сказал я, и добавил: — Госпожа для себя сейчас закажет сама, — наверное, последнее выглядело неожиданным и жестоким.
Я будто отгородился от нее, ее внезапных капризов, мол, давай, детка, еб.. мозги, то только не мне.
— Я ничего не буду! — она мотнула головой, снова хватая губами сигару.
— Тогда ей «Лангусты по-кубински» и двести грамм рома «Жар в груди», — небрежно решил я за «маму».
Когда официантка, сделав записи, удалилась, Ирина неожиданно встала.
