Но я этого делать не стал. Оставшееся время потратил на просмотр статей в журналах. Дочитал большую интересную статью в «Яркая жизнь» о госпоже Троцкой. И там ее сексапильная фотография — эти иллюстрации я стал называть фотографиями. Не знаю, как они делаются, но от обычных фото малоотличимы. Так вот, Светочке двадцать два года, и несмотря на столь молодой возраст, она — звезда не только российской прессы. Оказывается, в ее поклонниках очень влиятельный римский сенатор, и даже верховный жрец Тота из Александрии, пытается добиться ее расположения.
Возможно все это светские сплетни. Но даже если так, в них наверняка имеется изрядная доля истины. Ведь она на редкость аппетитная самка.
Когда за окном стемнело и настало назначенное время, я взял бутылочку «Шепота Киприды», букет роз и пошел к Ирине Львовне.
Дверь в ее комнаты оказалась приоткрыта. На столике уже теснились заказанные мной блюда, поблескивали два хрустальных бокала.
— Уже прошел час? — она обернулась, стоя возле зеркала. — Я даже переодеться не успела.
— Больше всего ты мне нравишься в этом шелковом халате, — сообщил я, протягивая ей букет.
— Я не знаю, что сказать, Саш. Это какое-то сумасшествие, — она качнула головой, принимая цветы. — Большое спасибо тебе, но…
— Что «но»? — я поцеловал ее, едва касаясь губ.
— Сейчас, только цветы в вазу поставлю. И переоденусь, — она пошла в спальню.
— Ир… — я подошел к ней, когда она открыла шифоньер.
— Я переоденусь, выйди на минутку, — попросила она.
— Пожалуйста, останься в халате. Мне так нравится, когда ты по-домашнему.
От этого ты мне кажешься ближе, теплее, — я обнял ее.
— Хорошо, — она чуть отстранилась и закрыла шифоньер.
— Все, идем к столу. Как я сказал, есть маленький сюрприз, — я повел ее, держа за руку. — Собственно вот, — я повернул бутылку вина этикеткой к Ирине. — «Шепот Киприды» именно кипрской винодельни. Так что я умею справляться не хуже Лапина.
Она взяла бутылку аккуратно в руки, разглядывая с улыбкой, а потом прыснула смехом.
— Саш, но как?! Скажи, где ты взял?! — одной рукой она держала бутылку, другой сжимала ворот моего халата, требуя ответа.
— Скажу, если признаешь, что я могу со многим справляться лучше его, — сказал я.
— Признаю. Да, ты лучше, — согласилась она и поцеловала в губы.
— Признай тогда, что ты меня любишь больше, чем его, — продолжил я шутливый наезд.
— А это вообще не обсуждается. Конечно, я тебя люблю больше! — ее глаза сияли. — Несравнимо!
— Любишь больше, как мужчину, — внес я важную поправку.
