Ты в такой паутине, что не выпутать. Надо ей рассказать об этом чертовом брачном договоре.
— Это исключено. Развода не будет, — начинаю я.
И… не решаюсь продолжить.
Если сломаю?
Она вся словно в лихорадке. Она ест вообще?
— Ты ела сегодня?
Упрямо смотрит мне в глаза.
— Ты ела?! — злюсь я.
Какого черта ты не ешь, девочка, а?! Нет у тебя такого права сейчас.
— Вон отсюда, — шепотом, с ненавистью.
Ее всю передергивает, руки сжимаются в кулаки.
Набираю в наш ресторан смс, чтобы привезли ей чертовы фрукты и лазанью.
Лично в нее, мля, запихаю!
Отворачивается, отходит от меня.
«Вон отсюда?».
Почему я должен хавать то, что предназначено брату? Едва сдерживаю оскал!
Мне за что, Злата? Почему ты на меня это выплескиваешь? Не я тебя обидел!
Подхожу ближе.
— Злата… со мной не стоит так разговаривать. Я тебе не Родион.
Сломать, смести, сгрести в объятия и не отпустить. Пусть проорется. И… расслабится! И не отдать больше. Но следы крови на полу от ее босых ног быстро отрезвляют.
— Извините… — шепчет она.
Причем тут?…
Качаю головой.
Мы как на разных языках говорим!
— Я не нуждаюсь в извинениях. Успокойся. Поужинай. Береги себя. Родион… — «Мразь такая!» — проглатываю я. — …Скоро будет.
Всё. Ты хотел ее вылечить. Лечи. Не надо ничего личного, Черкасов.
Ты что не видишь, что это только усугубляет?
— У тебя ничего плохого не случилось, слышишь?
Кивает, слепо глядя в стену. Но это только, чтобы отстал! Я понимаю это. Не могу найти в себе решимости для того, чтобы уйти. Мой взгляд, скользя по кровавым разводам натыкается на морду Барсика, забившегося в угол между кроватью и тумбочкой.
Поднимаю его.
Не вовремя я тебя принес, да? Не до тебя хозяйке.
Ну что ж…
— Унести его?
— Что?.. — обнимая себя за плечи, разворачивается Злата."
"Удивленно распахивает глаза, заметив в моих руках котёнка. Открывает рот в попытке что-то сказать и смыкает губы, так ничего и не произнеся. Не моргая смотрит на мой подарок.
Не заметила его, что ли?
Тут и слона не заметишь, с такой нервотрепкой.
— Если тебе не до него, я Тихому отнесу.
Эмоции на ее лице сменяются. Лоб разглаживается.
Шмыгнув носом, стирает рукавом слезы. Сделав пару шагов к ней на встречу, отдаю котёнка в руки.
Растерянно берет.
— Это Барс.
— Он чей?
— Твой.
— Мой?!
— Оставишь? — заглядываю ей в глаза.
Прижимает к груди, гладя большим пальцем его нос. Барсик начинает тарахтеть как довольный трактор. Ее губы подрагивают, уголок нервно дергается, на мгновение в растерянной улыбке.
