— Ты прекрасно выглядишь, не сомневайся. А в чем ты отказалась слушать стилиста?
— Не позволила обрезать и покрасить волосы.
— Уволь его! — вздрагиваю я.
Волосы роскошны. Густая блестящая гладь до пояса."
"Мне хочется прикоснуться к ней. Пухлые губы обнимают крупную клубнику, навевая мне такие ассоциации, что становится жарко. Дергаю верхнюю пуговицу на рубашке. Протягивая руку по поверхности стола, кладу кисть поверх её. Рефлекторно выдергивает, с вопросом глядя на меня. Ноздри тревожно подрагивают. Недотрога… И я хочу ее еще больше!
— Брак — не будет фиктивным, — поясняю я.
— Ты же ищешь не просто партнёра, а мужа. Прикосновение, запах… Это важно.
— Вы правы. Это важно.
Раскрываю ладонь, прося ее руку. Тормозит, глядя на мою ладонь. И словно ломая себя, вкладывает в нее свою. Сжимаю. Глядя в глаза, рисую большим пальце восьмёрку на ладони. Она опускает взгляд на соединение наших рук. И поднимает его снова.
— Мне сказали, что у Вас гарем.
Твою мать!..
Гарем.
Да, когда-то был. Я скучал, наверное, разочаровавшись в женщинах, что меня окружали и начал извращаться.
Но пресытило и это.
— Это неправда, — отпускаю её напряжённую кисть.
Нервно провожу пятерней по волосам.
— Ваша служба безопасности тоже не дремлет? — с усилием улыбаюсь я. — Повторюсь — это неправда. И я очень внимательно читал брачный контракт.
— Хорошо, — кивает она.
Но напряжение между нами не спадает. Манго и дыня на чашке с фруктами закончились. Пишу смс повару, чтобы сделали нарезку только из манго и дыни. Она предпочла это всему остальному.
— Что еще ты любишь?
— Ещё?… Я люблю честность.
Ух!
— Камень в мой огород? Я тебе не соврал. Твои безопасники нашли давно устаревшую информацию из моей буйной молодости. Можно откровенный вопрос?
— Спрашивайте.
— Сколько у нас с братом конкурентов?
Слова уже вылетели. Но я недоволен ими. Неправильная постановка вопроса. Еще три дня назад, до того, как мы познакомились, он звучал именно так. Теперь — иначе: «сколько у меня конкурентов». Но вопрос уже озвучен.
И я тихо бешусь. Это абсолютно неправильное позиционирование меня. Катастрофически неправильное. И если с другой женщиной я бы на это забил, то с этой мне важно взаимопонимание и коннект.
Моё давление подскакивает. Вилка в моих пальцах гнётся. Злата с тревогой смотрит на это. Плохо. Отчуждение нарастает. Медленно откладываю деформированную вилку в сторону и беру другой прибор.
Сухо и вынужденно улыбаюсь, пытаясь сгладить неловкость.
— Демид… Я не часть наследства.
